Книга Заложник страсти, страница 59 – Ната Лакомка

— Сафора из Брабанта отлита из металла? - ответил он, укрывая меня. - Что-то мне показалось, ты из плоти и крови, женщина.

— Тебе показалось, Маркетта! - я вложила в последнее слово все презрение, на которое только была способна.

Марко стиснул зубы, заиграв желваками.

— Тебе так нравится забираться мне под шкуру? - спросил он, склоняясь надо мной.

Дыхание его стало прерывистым, и рука, словно невзначай задержавшаяся на моем плече, потяжелела. Но в его молчании было ожидание ответа совсем на другой вопрос. Марко не нападал на меня, не принуждал, даже не просил отдаться ему. Только я чувствовала, что именно сейчас от одного моего слова может произойти нечто... нечто...

Словно чей-то тихий голос нашептывал мне: скажи «да», скажи «да», Сафора... Поддайся слабости...

Я призвала себя к здравости мысли. Что изменится, если я отвечу «да» принцу Марко? Только то, что он тут же возьмет меня, заботясь лишь о своем удовольствии. А потом еще и похвалится, что знал Сафору Брабантскую, и она ему показалась не очень.

Нет, такого удовольствия я ему не доставлю.

— Значит, удается? - ответила я вопросом на вопрос, смело встретив его взгляд. - Не такой уж ты и толстокожий, иллирийский козел? Убирайся прочь, если не хочешь придушить сам себя. Устроить тебе такую забаву?

— Ну ты и болячка, - бросил он не менее презрительно, чем говорила с ним я, но оставил меня в покое.

Я проводила его взглядом, сжимая кулаки. Проклятый Бефаро! Это из-за него я чуть не совершила ошибку. И проклятый Марко, явившийся со своей никому не нужной помощью! Растравляя злость и обиду, я уснула, и спала неспокойно, потому что мне не раз и не два мне снилось, как принц Марко входит в спальню и останавливается у изголовья, поправляя одеяло.

27

Ночь Марко провел дурно, а утро встретил еще хуже. Нет ничего глупее, чем раз за разом бегать в смежную спальню с твердым намерением засадить брабантской сучке, и уходить ни с чем, чувствуя себя заботливой нянюшкой, поправляющей одеяло.

Все в нем так и горело от нетерпения, и раньше он никогда не был слишком учтивым по отношению к женщинам, а эта, по его мнению, и вовсе не заслуживала доброго отношения. Но он и в самом деле не смог взять ее, и вовсе не потому, что побоялся магии. Только стоило посмотреть ей в лицо, как он терял всю решимость. Поправлял одеяло, слышал легкий вздох, срывавшийся с губ правительницы, когда ей становилось тепло под шерстяным покрывалом, и... уходил, ругая себя последним дураком.

И что такого в спящей Сафоре? Как была змеей - так она ею и останется, хоть спи, хоть нет.

Но Марко падал на постель, закрывал глаза, а продолжал видеть Сафору, совсем другую, не такую, как он привык видеть днем. По какому-то неведомому волшебству она превратилась из мерзкой ведьмы в женщину. Усталую, измученную и... нежную. Потому что она казалась именно нежной, когда спала, подложив ладонь под щеку, и подтянув колени к груди.

Мало того, что он не мог уснуть, мучаясь от неудовлетворенного желания, так еще и на следующий день Сафора не пожелала даже поговорить с ним - промчалась мимо него ни свет, ни заря, и до вечера не показывалась. Что уж у нее там были за дела, Марко не знал, но ждал вечера, надеясь, что произошла перемена - и Сафора сменит издевки на дружеские слова, а магические оковы - на поцелуи. Ведь он доказал свое благородство - не воспользовался ею. Марко почти убедил себя, что ночное происшествие - не что иное, как хитрость с его стороны. Чем ответит Сафора на его благородство? Только признательностью.