Книга Роковая Роксана, страница 17 – Ната Лакомка

— «Не было ни одной женщины, которая не оглянулась бы на звон бубенчиков милорда эмиссара. Его купальный костюм…», - тут она замолчала, и лицо её стало пунцовым. – Как неприлично писать такое! – она поспешно отложила газету. – И не надо смеяться, Аделард. Я всё вижу!

— А я и не скрываюсь, - отчим уже хохотал, вытирая салфеткой выступившие слёзы.

Я и Стелла ещё держались, но с огромным трудом.

— Неужели вы видели его… в таком виде? – мама с ужасом посмотрела на нас с сестрой.

— Не волнуйся, - сказала я очень серьёзно, - едва только его бубенчики зазвенели, мы, как и полагается благовоспитанным девицам, сразу закрыли глаза, поплыли к берегу и не открывали их до самого дома.

— Рокси! – чуть не взвизгнула от возмущения мама.

Отчим перестал смеяться и сказал уже с непритворной серьёзностью:

— Хотя, этот господин поступает не очень хорошо. Понятно, что курортный город располагает к лёгкости общения, и многое, что прилично у нас, будет шокирующим в столице, но откровенный купальный костюм – это уже перебор.

— Совершенно верно, - сердито поддакнула мама, передавая мне пачку писем. – Пусть он хоть трижды друг короля, нарушать правила морали недопустимо!

— Я поговорю об этом с мэром, - отчим погладил маму по руке, успокаивая, а потом обратился ко мне: - После завтрака зайди в мой кабинет, Роксана. Нужно поговорить.

Мама сразу перестала ужасаться и обижаться, и приняла самый значительный вид.

— О чём? – спросила я, насторожившись.

-Зайдёшь, - отчим отложил салфетку и поднялся из-за стола.

Я не стала затягивать с завтраком, и, сопровождаемая выразительными взглядами Стеллы, тоже поспешила из-за стола.

Постучав в дверь кабинета, а зашла, не дожидаясь разрешения. Отчим сидел в кресле у окна, любуясь панорамой города, и раскуривал трубку.

Трубка у него была «королевская» - из морской пенки, то есть из камня, похожего по виду на слоновую кость, но ценившуюся гораздо дороже. Чаша трубки была резной, в виде головы морского бога, и служила предметом зависти всех важных господ Солимара и даже графини Ленсборо, которая тоже любила покурить. «Для куража», - как она говорила.

Табачные колечки улетали в сторону Королевского Полумесяца, который был прекрасно виден из окна, и я облокотилась на подоконник, дожидаясь, пока отчим не выкурит обязательную утреннюю трубочку и не скажет, о чём хотел со мной поговорить.

— Эмиль Бэдфорд был здесь ночью? – спросил отчим, выпуская ещё несколько идеально ровных колечек.

— Уже донесли? – усмехнулась я.

— Он тебе нравится? – отчим не пожелал шутить. – Роксана, это – не повод для смеха. Ты уверена, что у него серьёзные намерения в отношении тебя?

— Какие намерения? – я закатила глаза. - Он моложе меня почти на десять лет. Я помню, как он бегал по Королевскому парку в коротких штанишках и постоянно писал в куст чайных роз. Не уверена, что он сейчас так не делает, когда бродит по округе ночи напролёт.

— Роксана! – сделал отчим мне замечание, но я видела, что он улыбается углом рта.

— Я ему всегда говорила, что между нами ничего быть не может, - сказала я. – Но ты же знаешь этих Бэдфоров – у них у всех лбы клином. Всегда идут напролом. Не понимаю, что ты заволновался из-за него. У нас под окнами ни один цветок на клумбах не вырастает – всё потоптали. Половина города там бродит.