Книга Роковая Роксана, страница 180 – Ната Лакомка

— Соломой? – обиделся он. – Я приготовил лучшую льняную паклю. Она мягкая, но держит форму. У вас такая нежная кожа, что из-за соломинок появятся неровности, а пакля даст нужную гладкость… И если бы я знал, что художник напал на вас, я бы точно его убил.

Я следила за ним внимательно и напряжённо. Он, действительно, разозлился.

— Мне надо было сразу догадаться, - продолжал чучельник. – Ещё когда он бежал по улице, весь перемазанный кровью. Идиот, он мог вас поранить.

— Действительно, идиот, - поддакнула я. – Мог испортить такую хорошую поделку!

Он бросил на меня ещё один взгляд исподлобья и повторил:

— Вы не такая. Вы кажетесь бабочкой, а жалитесь, как пчела.

— О, простите, что не хлопаю крылышками, - сказала я и подёргала связанными руками. – Но это ведь вы принесли воск в мастерскую господина Эверетта? И вы сделали чучело попугая, которое он зарисовал? И вы делали восковые таблички для леди Ленсборо?

— Попугай вам понравился? – на его лице появилось подобие улыбки. – Это одна из моих лучших работ. Но вы станете вершиной моего мастерства. Это хороший яд, - он поставил бокал на край стола и придвинул табурет ближе. – От него быстро умирают. Минут пять – самое большое. И никаких кровоизлияний, никаких мышечных спазмов. Наоборот, цианид придаст вашей коже особенную белизну, как у лучшего фарфора.

— Вы меня очень утешили, - сказала я холодно. – Но в самом деле думаете, что я добровольно выпью яд? Конечно же, я буду сопротивляться. И если вы расцарапаете мне своей воронкой лицо, будет трудно это исправить.

— У меня есть купоросное масло, - чучельник продемонстрировал мне небольшую бутылочку тёмного стекла и взял платок, сложенный в несколько раз. – Придётся снова вас усыпить. Жаль, что у нас не получилось разговора. Я представлял всё совсем иначе.

— Простите, что не плачу от счастья из-за того, что стану чучелом, набитым паклей! – я храбрилась, но с ужасом следила, как он вытаскивает из бутылочки пробку и подносит к горлышку платок.

— Не бойтесь, - подбодрил меня этот сумасшедший. – Несколько неприятных минут, зато ваша красота будет жить вечно.

Где-то за моей головой что-то треснуло, стукнуло, а потом раздался оглушительный выстрел, и чучельник опрокинулся на спину вместе с табуретом, выронив бутылку с купоросным маслом.

Звон стекла, клубы дыма заполнили подвал, я зажмурилась, а в следующую секунду почувствовала прикосновение горячей и твёрдой ладони к щеке.

— Роксана?.. – голос графа Бранчефорте дрогнул, и когда я открыла глаза, надо мной уже склонилось его перепачканное от пороха лицо.

«Как хорошо, что вы успели», - чуть не сказала я, но судорожно вздохнула и произнесла совсем другое:

— Вы его убили?..

В глазах графа будто что-то захлопнулось. Он отстранился, резким движением снял куртку и прикрыл меня от шеи до колен.

— Я стрелял в плечо, - сказал он, хмурясь. – Ведь хотелось бы допросить преступника, - и позвал, не оглянувшись: - Лойл! Позаботься о таксидермисте. Нам совершенно не нужно, чтобы он истёк кровью.

За его спиной тут же промелькнул тенью верный слуга, и теперь я почувствовала себя крайне неуютно.

— Не могли бы вы развязать меня, - сказала я негромко, пока Лойл поднимал стонущего чучельника и волок его к выходу. – И моё платье… К сожалению, оно пришло в негодность…