Книга Моя драгоценная гнома, страница 158 – Ната Лакомка

Но оставалась магия.

Я промокнула капельки пота, выступившие над верхней губой, и искоса поглядела на Дагобера, а он ничуть не боялся и держался так, словно ободрение Ареопага уже было записано красными чернилами по белому пергаменту.

— Направляясь сюда, я все время думал, что вы нас дурачите, ваше высочество, — произнес с ледяной улыбкой председатель Ареопага — на нем была черная мантия, расшитая серебряными звездочками, а на голове красовался черный остроконечный колпак. Колпак покрывали таинственные знаки, словно бы вышитые серебром, но они то становились ярче, то меркли, то, вообще, меняли форму. Можно было раскрыв рот следить за этой игрой, как за игрой звезд небесных. — Всем известно, что в гномах нет магии. Даже человек может научиться каким-то магическим основам, но гном?.. Признайтесь, что просто дурачили нас, и я даже прощу вам зря потраченное время.

Я едва не застонала, наблюдая за мерцающим колпаком — вот она, настоящая магия! А не выхохатывание жемчужин!

— Уверяю вас, у госпожи Эрмель есть магические способности, — объявил Дагобер и посмотрел на членов Ареопага с улыбкой. — И ее способности побольше, чем у вас, господа и дамы.

Члены Ареопага переглянулись.

— Магические способности? — вежливо уточнила одна из беловолосых эльфиек. — Какие же? Или они существуют только в вашем воображении, принц? Так же, как и красота этой госпожи?

Послышались сдержанные смешки, а я покраснела, словно вареный рак.

Сейчас Дагобер заговорит про камни и розы, а эльфы могут возразить, что это не врожденный магический дар, и он не имеет никакой ценности для наследников…

— У моей невесты редкостное, волшебное, удивительное дарование, — заговорил Дагобер громко и ясно, чтобы услышали все, в том числе и те, кто толпились за порогом зала. — Она может вдохнуть жизнь даже в камень. Может ли самый могущественный эльфийский волшебник совершить нечто подобное? Оживить то, что мертво от начала сотворения мира?

Эльфы зароптали, а один из членов Ареопага даже вскочил.

— Доказательства! — воскликнул он. — Где доказательства? Пусть сотворит магию!

— Она сделает это, — заверил его Дагобер и наклонился ко мне.

Я вцепилась в воротник его камзола и зашептала в ужасе:

— Что ты такое говоришь?! Какая магия?! Какая душа?!

— Просто сделай свою лучшую работу, — тихо сказал Дагобер, обнимая меня при всех. — Лучшую работу ради меня, — а потом громко добавил, обращаясь к Ареопагу: — Великая магия не свершается в пять минут напоказ. Моей невесте нужно время, и она подтвердит свой талант.

Эльфы посовещались, поглядывая на меня настороженно и подозрительно, и от их взглядов я чувствовала себя, как на муравьиной куче.

Потом председатель взял слово.

— На сотворение магии ей дается месяц, — сказал он и не смог сдержать высокомерного презрения. — Пусть избранница принца оживит камень.

— Отлично! — Дагобер прихлопнул в ладоши и поднялся, чтобы увести меня.

Но эльф остановил его:

— А чтобы мы были уверены, что вы, ваше высочество, или кто-то из ваших сторонников, — он выразительно посмотрел на герцога и госпожу Дафну, — не совершили подлог, сотворив магию вместо вашей невесты, гному будут сопровождать свидетели, — он указал на трех беловолосых женщин, похожих друг на друга, как сестры, и они согласно кивнули. — При любой попытке стороннего существа помочь ей магическими заклятиями, ее кандидатура на роль вашей супруги будет отклонена сразу и навсегда.