Книга Моя драгоценная гнома, страница 162 – Ната Лакомка

— Ваша магия заключена в шкатулку? — спросил председатель Ареопага.

— Да, она здесь, — подтвердила я. — Но это не только моя магия. Здесь, — я положила ладонь на крышку, — усилия гномов, людей, орков и эльфов. Да, даже ваш сородич Морохир постарался.

— Магия орков и гномов? Как забавно, — заметил со смешком председатель. — Но речь идет только о вашей магии, госпожа кандидатка.

— Чужой магии не было, — поспешно вставила одна из эльфиек, что была свидетельницей при мне.

— Как, впрочем, не чувствуется магии вообще, — ядовито заметила другая, а третья хихикнула.

— Что ж, демонстрируйте, — председатель Ареопага небрежно взмахнул рукой.

— Сначала пусть поднимут шторы, — попросила я.

Слуги исполнили мою просьбу, хотя эльфы Ареопага изобразили насмешливое недоумение таким странным требованием.

— Теперь я готова, — сказала я, глядя на Дагобера. — Это сделано в честь его высочества. Подарок будущему королю, который просияет для нашей страны, как день. И еще… Это — в знак моей к нему… любви, — я откинула крышку шкатулки, и в зале раздались возгласы изумления и восторга.

Я единственная не смотрела на алмаз, который лежал в шкатулке, и поэтому видела, как эльфы подались вперед, чтобы получше разглядеть его, и как засияли глаза Дагобера — а это было выше всех наград.

— Невозможно, — произнес председатель Ареопага, медленно поднимаясь из кресла и так же медленно протягивая руки к камню. — Мне надо осмотреть его.

— Прошу вас, — я отошла в сторону, давая эльфам доступ к шкатулке и алмазу. Они сгрудились вокруг, лопоча на эльфийском, ахая и восторгаясь, а остальным оставалось лишь вытягивать шеи, чтобы рассмотреть, что же лежало в шкатулке, на подкладе из зеленого бархата.

Дагобер оказался рядом со мной и крепко сжал мою ладонь.

— Эрмель… — только и произнес он.

— Теперь ты доволен? — спросила я шутливо, пытаясь скрыть волнение и смущение. — Он такой же красивый и сверкающий, как ты.

— Гора света, — сказала вдруг благоговейно госпожа Дафна.

— Нет, — возразила я, и все замолчали, а я смутилась окончательно.

— Говори, — подбодрил меня принц.

— Этот камень назван в честь его высочества, — сказала я. — Сияющий, как день.

Председатель Ареопага осторожно взял золотую цепочку, к которой крепился оправленный в золото камень величиной с ладонь. Я придала алмазу форму полусферы, ровно спилив основание, а верх не отшлифовав, а огранив, отчего камень при малейшем движении рассыпал сполохи разноцветных искр. Пожалуй, госпожа Дафна была права, назвав его горой света — он и в самом деле был огромным, как гора, сверкающим, полным света и блеска. Прозрачный, как воздух, он имел в своем плоском основании надпись — гравировку, входящую в него глубокими бороздками.

«Дагобер».

Теперь это имя было с алмазом на века.

— Но это невозможно, — опять повторил председатель Ареопага, предлагая другим эльфам увидеть и пощупать то, чего не могло быть. — Как она смогла распилить его?! И надпись… на алмазе невозможно сделать царапину, а она смогла вырезать надпись!

— Вот она — гномья магия! — воскликнул Дагобер, звонко целуя меня в щеку.

— Но это не магия, — возразила вдруг одна из эльфиек, а потом истерично взвизгнула: — Это не магия!

Эльфы повернулись ко мне, а люди и гномы подошли поближе, пользуясь замешательством «высших», чтобы рассмотреть камень.