Книга Моя драгоценная гнома, страница 168 – Ната Лакомка

— Ты мог бы и не утруждать себя, Дагоберчик, — сказал герцог ему вслед. — Я сам прикажу подать завтрак!

— Ничего, — бросил Дагобер через плечо, — мне все равно надо прогуляться.

Мы с герцогом проводили принца взглядами, а потом его светлость поднял Жабыча и усадил себе на плечо.

— Жив, значит, — сказал он сквозь зубы, словно позабыв о моем присутствии.

— Неожиданно, да? — холодно сказала я. — Оставьте уже свои черные планы, или пожалеете.

— Оставить? — он посмотрел на меня с веселым недоумением. — Когда корона так близко?

Я следила за ним настороженно: что еще придумал? ведь он не успокоится…

Герцог понял мои мысли:

— Ты права, я уже знаю, что делать, — он улыбался ласково и предусмотрительно держался на расстоянии. — Жаль, что заклятье феи не подействовало. Но я подозревал, что она — пустая балаболка. Проливать королевскую кровь чревато, но можно попробовать по-другому… — он схватил жабу за широкую морду, принуждая раскрыть пасть, и спросил меня: — Знаешь, чем опасен Жабыч? Его слюна — страшный яд. Если попадет на кожу — умрешь быстро и мучительно, потому что противоядия не существует.

— Но тогда вы бы умерли первым! — воскликнула я, холодея от ужасного предчувствия.

— Яд Жабыча на меня не действует, — сладко сказал герцог. — Мы с ним нераздельны, разве можно навредить самому себе? Змеи ведь никогда не травятся собственным ядом. Если вы, два влюбленных идиота, обошли проклятье феи, то и я могу схитрить. Отравить — это не пролить кровь. Игра слов, не так ли?

— Ты не посмеешь, — сказала я в бессильном отчаянии.

— Посмею, — ответил он. — Лучше всего провернуть это прямо на коронации. Можно будет сказать, что небеса воспротивились тому, чтобы Дагобер занял трон. Его слова о равенстве эльфов с отребьем многим пришлись не по нраву. Так и сделаем. А ты попытайся угадать — что же я отравлю? Получится интересная игра.

Он ушел, оглядываясь через каждые два шага и посмеиваясь, а я кусала губы, не зная, что предпринять.

Вернулся Дагобер, а следом за ним эльфы-слуги тащили подносы, груженые всякими вкусностями — впору накормить отряд голодных орков.

— Дагобер! — бросилась я к нему. — Надо поговорить! Твой дядя…

— Тише, — он прижал палец к моим губам, давая знак молчать. — Сейчас мы завтракаем, а потом… а потом я не желаю слышать ни о дяде, ни о ком-то еще, кроме нас. У нас медовый месяц, если ты помнишь, — он легко подхватил меня на руки и понес в спальню. — А сразу после коронации я увезу тебя…

Я слушала принца, но в ушах звучал гадкий смех герцога и мерзкое жабье кваканье.

Нет, я не смогла заставить себя рассказать мужу о том, как в действительности погибли его родители, хотя и заводила время от времени разговоры о коварстве его дяди. Но Дагобер решительно не собирался верить ни единому плохому слову о герцоге, а день коронации приближался.

Принц пребывал в прекрасном расположении духа, чего нельзя было сказать обо мне. Всю неделю я самолично готовила для него, объясняя свое рвение необыкновенной заботой о муже. И хотя готовила я не всегда удачно, а иногда и странно, Дагобер был доволен и ел мою стряпню, и этим не доставлял мне лишних волнений и хлопот.

Он не захотел короноваться в столичном храме, предпочтя остаться в нашем городе.

— Здесь все началось, здесь все и закончится, — сказал он и пожелал видеть на коронации представителей четырех народностей.