Книга Моя драгоценная гнома, страница 37 – Ната Лакомка

Он подобрал мой упавший колпак и перебросил мне:

— Мы были идиотами, что остановились здесь. Нас видно со склона.

«Мы! Мы не идиоты! — подумала я. — Это ты — идиот, а я всего лишь прихвостень идиота! Причем, вынужденный, а не по доброй воле».

— Поползем вдоль озера, за скалы, а оттуда побежим, — распорядился принц и первым пополз вдоль озера, пластаясь по берегу со сноровкой горностая, и мне ничего не оставалось, как ползти следом.

Делать это с больной ногой было совсем неудобно. Я боялась отстать от Дагобера и боялась умереть от колдовского удушья больше, чем от стрелы каких-то преследователей. Кто и за что, кстати, преследовал господина эльфа? Что он умудрился натворить, если кто-то решил объявить на него охоту?

Принц оглянулся на меня и покривился:

— Ты ползешь, как раздавленная гусеница! Давай быстрее!

Когда мы поравнялись, он лег на бок и рывком подтянул меня к себе, обхватив за талию:

— Обними меня за шею и держись крепче. И башку, башку пониже!

Теперь мы ползли вместе — эльф тянул меня за собой. Я то и дело тыкалась носом в его грудь — и это было ужасно и волнительно одновременно. Камни больно впивались в бедро и бок, я не замечала боли. Мы очень быстро оказались за скалами, и Дагобер вскочил.

— Теперь бежим! — он припустил во все лопатки, и я поняла, что сейчас останусь одна.

Услышав мое жалобное мычание, Дагобер остановился и, ругаясь вовсе не по-эльфийски, позволил снова забраться к нему на спину.

— Ты — никчемный колченогий пони, — ругался на бегу мой чистопородный жеребец с золотой гривой. — Кто только выдумал вас, бесполезных гномов!

Он даже не задыхался на бегу и со мной в качестве ноши, и я невольно прониклась восхищением перед его племенем. Гномы славятся своей выносливостью, но мчаться вот так, петляя между валунов и перепрыгивая с камня на камень, словно налегке — на подобное гномы точно не были способны.

Добравшись до лощинки, где росли чахлые низкорослые деревья, эльф остановился. Я сползла с его спины, а он уперся ладонями в колени, давая себе отдых.

— Бросить бы тебя здесь, — сказал он сквозь зубы.

«Почему тогда не бросишь?» — подумала я с обидой, хотя обижаться на эльфа не следовало — наоборот, надо было быть благодарной. Если бы он меня оставил, колдовское заклятье уже меня доконало.

— Понадеемся, что оторвались от них, — эльф посмотрел по сторонам, а потом перевел взгляд на свой голый живот. — Я остался без рубашки и без камзола. И без кинжала. Сказать, что паршиво — ничего не сказать.

Поколебавшись, я протянула ему гребень, который так и не выпустила из руки, когда мы обратились в бегство, а потом спрятала в поясной карман.

— Мой гребень, — Дагобер улыбнулся, и я уставилась на него в немом восхищении. Он и так-то был красивый до дрожи, даже когда хмурился, а улыбка делала его сияющим, как солнце. — Ладно, гном, не дрожи коленками, — принц хлопнул меня по плечу. — Главное — мы живы и сбежали, а теперь надо позаботиться о завтраке. Не знаю как ты, а я уже умираю от голода.

«Я уже умерла», — подумала я и села под березкой, прислонившись спиной к стволу. Гребень Дагобер так и не взял, и я опять спрятала костяную вещицу в поясной карман.

— Что расселся? — эльф пошарил в траве. — Тут должны быть грибы, ищи.

Я послушно поползла на четвереньках, но грибов так и не нашла. Зато Дагобер сорвал шесть белых грибов.[1] Лично я мечтала о горячей яичнице, но на крайний случай сгодились бы и грибы, если бы их можно было обжарить на углях, посыпав солью и перцем, и сдобрив сливочным маслом, только у нас не было масла и соли. Кресало и огниво всегда были со мной, но принц запретил разжигать костер.