Книга Жена палача, страница 150 – Ната Лакомка

— Мне просто не понравилось, как бесцеремонно вы себя ведёте, - смело сказала я. – Теперь, может, оставите наш дом? Вы ведь убедились, что я не прячу мужа.

— То, что его нет, не значит, что его здесь не было, - задумчиво произнёс дознаватель и остановился перед моим тазом для умывания. – Как странно. Кувшин пустой, но по вам не скажешь, что вы успели умыться.

— Ночь была жаркой, - нашлась я с ответом. – Я умывалась ночью.

— Ах, вот в чём дело… - Ламартеш дошёл до кровати, на которой подушки и простыни были сбиты и скомканы, а одеяло свесилось до самого пола.

Если он сейчас приподнимет одеяло… Я почувствовала, что краснею, как рак. Но Ламартеш не притронулся к постели, только сказал:

— И спалось вам беспокойно.

— Это из-за жары.

— От ночной рубашки вы избавились тоже по причине жары? – учтиво поинтересовался он, выуживая из-под кровати мою рубашку и беззастенчиво её разглядывая.

— Как вам нравится рыться в чужом белье, - презрительно сказала я.

— А тут что? – дознаватель пошарил под кроватью и вытащил на свет… куртку Рейнара. – Не ваш размерчик, по-моему?

— Куртка моего мужа, - сказала я невозмутимо. – В этом доме много его вещей. Тётя Аликс приглашала нас пожить у неё, - мне даже не понадобилось врать, потому что тётушка приглашала пожить, а жили мы или нет – это уже второй вопрос.

— Тогда прошу прощения, - Ламартеш аккуратно повесил мою рубашку и куртку Рейнара на спинку кресла, и скомандовал гвардейцам: - Уходим, парни.

— Всего доброго, - сердито попрощалась я.

— Прощайте, - учтиво поклонился дознаватель. - Ещё раз извините, что побеспокоил.

Он и гвардейцы вышли, а я рухнула в кресло, сжимая виски. Что же это происходит? Когда это всё закончится? И где сейчас Рейнар?.. Повинуясь внезапному порыву, я подошла к умывальному тазу. Всё верно, воды в кувшине нет, Рейнар умылся, прежде чем лечь ко мне в постель. Но… моё мыло не пахло лавандой. Я пользовалась мятным мылом… А от мужа пахло лавандой…

И где он успел вымыться, позвольте узнать?

Когда я спустилась к завтраку, все ещё обсуждали утренний визит гвардейцев.

— Это возмутительно, - сказала тётя, поджимая губы. – Надо жаловаться королю на такой произвол.

— Я сегодня же подам жалобу, - пообещал дядя. – Фьер Ламартеш явно превышает должностные полномочия.

— А ты как, Виоль? – заботливо спросила тётя.

— Чуть не упала в обморок, - заверила я её. – Помогли только нюхательные соли.

Уже привычно заглянул фьер Капрет и, узнав о том, что произошло, пришёл в негодование. Он тут же пожелал помочь дяде подать жалобу на королевское имя, и даже предложил подвезти его до здания суда.

— Поедемте и вы, фьера Монжеро, - предложил он. – Вы выступите свидетелем, ваша подпись понадобится.

Он звал и меня, но я отказалась. Во-первых, я надеялась, что Рейнар снова даст о себе знать, а во-вторых, слова фьера Капрета натолкнули меня на одну мысль…

— Лучше останусь дома, - объяснила я. – Когда выхожу – на меня все смотрят, как на преступницу. Это так тяжело…

— Хорошо, оставайся, - тётя сочувственно погладила меня по голове. – Мы вернёмся быстро, ты не успеешь заскучать.

Но я и не собиралась скучать. Проводив их, я расположилась в своей комнате, вооружившись письменным прибором и пачкой тонкой бумаги, и принялась сочинять письмо королю. Если он изволил заглянуть на нашу с Рейнаром свадьбу, то должен помочь при несправедливом обвинении. Я исписала пять или шесть черновиков, прежде чем начала переписывать письмо начисто, и тут звякнул дверной колокольчик. Наверное, вернулись дядя с тётей. Я услышала, как Дебора вышла в прихожую, но не услышала голоса тёти или дяди.