Книга Жена палача, страница 96 – Ната Лакомка

Поведение Рейнара было странным. Почему он уже вторую ночь спит один? Хочет, чтобы я привыкла к нему? Или в самом деле настолько устал? А может… у него никогда не было женщины, и он знает о том, что нужно делать в первую брачную ночь еще меньше, чем я?..

Я ворочалась с боку на бок, не зная, что предпринять, и уснула только под утро, а проснулась, когда солнце уже поднялось высоко в небо. Из кухни доносилось звяканье посуды, и когда я спустилась, то увидела Клодетт, которая размешивала длинной ложкой похлебку из пшена и щавеля.

— А Рейнар уехал, - сказала она. – Велел передать, что задержится до ночи, и вам не надо ждать его. Запирайте двери и ложитесь спать.

Весь длинный день я провела в доме палача одна, и к вечеру осмелилась заглянуть в комнату, где мой муж спал накануне.

В комнате всё было, как раньше – в шкафу стояли горшочки и банки с травами и целебными настоями, на столе в идеальном порядке располагались фарфоровые и каменные ступки, стояли миниатюрные жаровни и реторты, а у стены… у стены находилась кровать. И в изножье кровати стоял сундук. Я откинула крышку и обнаружила в нем мужскую одежду.

Мой муж переехал в эту комнату. Как будто решил жить здесь постоянно, не беспокоя меня.

Но зачем? Разве я что-то сделала не так?..

Сначала я думала написать тете, чтобы рассказать обо всем и спросить совета, но передумала. Мне все равно не с кем было отправить письмо – почтовые курьеры не заглядывали на рябиновый холм. Если я попрошу Рейнара отвезти письмо – вдруг он прочтет его? А передать с ним запечатанное письмо – значит, оскорбить. Можно передать письмо, когда тётушка пришлет мне необходимое по моему списку, но я не знала – случится это сегодня, или завтра, или дня через два…

Ночью я прождала мужа напрасно – он не пришел, а на следующий день лишь заглянул утром, переоделся, наскоро поел и опять уехал, отговорившись делами.

Пришла Клодетт и весело болтала, поджаривая курицу, но я отвечала рассеянно, почти не слыша её.

В обед я решила отправиться в Сартен, чтобы повидаться с тётей Аликс. К тому же, закончилась мука, и я хотела купить белого хлеба, а ещё – вяленой свинины, чтобы приготовить наваристый гороховый суп. Клодетт рассказывала, что Рейнар любит такой.

Мне не повезло – Дебора сказала, что тётя с дядей на пару дней выехали из города к целебным источникам, чтобы дядя мог отдохнуть на свежем воздухе. Я могла бы навестить Лилиану, но что-то удержало меня от подобного шага. Сердце подсказывало, что сестра не будет рада меня видеть. Оставив тёте короткую записку с просьбой навестить или прислать письмо, когда я смогу застать её дома, я пошла на рынок.

Суета столичного рынка немного развеяла меня. Я присматривалась к товару, слушала, как торговки и торговцы ругаются с покупателями о цене – как будто песни поют, и, наконец, добралась до хлебных рядов.

Очередную партию выпечки только-только выставили на продажу, и умопомрачительно пахло свежим хлебом. Я подошла к прилавку, выбирая бриоши, и поздоровалась с метром Филибером.

— Восемь бриошей, пожалуйста, - попросила я, - и два пшеничных каравая с кунжутом.

— Не продаём, - буркнул обычно услужливый и приветливый метр Филибер, а его помощники выглянули из пекарни и опять скрылись. – Проходите, не задерживайте покупателей.