Книга Дочь солнца, сын луны, страница 41 – Ната Лакомка

— Прости, дорогой муж, – сказала она, теперь лёжа под ним покорно, как и подобает послушной жене. – Я и забыла, что на тебя ещё действует «любовный камень». То-то я удивлялась, что ты так неутомим в любви каждую ночь. Продолжай, прошу. Утоли свою жажду. Я потерплю.

Генерал Дэшэн закусил губу, глядя на обнажённое женское тело – такое близкое, такое податливое.

Тело здесь, но сердце… сердце Сяо Ян точно не с ним. И этими словами, что потерпит, она словно обрубила всё его мужское желание. Сделала из него евнуха парой фраз.

— Ты женщина или демоница? – только и сказал он, понимая, что ничего не сможет с ней сделать.

Ни ударить, ни убить. Ни полюбить против её воли. Как получилось, что он до сих пор в её власти? В полной, абсолютной, безграничной…

Сяо Ян подняла руку. Погладила его по щеке. Ласково погладила.

Прикоснулась к губам.

Джиан замер. Этим прикосновением она словно давала надежду.

Вот сейчас заговорит, и перед ним будет прежняя Сяо Ян. Как будто прошлое вернулось… Их любовь вернулась… Когда она стала его женой там, под соснами, куда прибегала втайне от отца, от матери… Где поклялась… Где он поклялся…

Но чуда не произошло.

— Тебе надо успокоиться, Джиан, – сказала ему жена, чуть нахмурившись. – У тебя кровь на губах. Тебе надо отдохнуть, чтобы вернулись силы. Сейчас не время поддаваться чувствам. Не выгоняй из дома мачеху. Не выгоняй наложницу. Не ссорься с братом и его семьёй. Не делай того, о чём завтра можешь пожалеть.

Нет, совсем не то он хотел услышать. И разозлился ещё больше. На неё – за то, что разрушила надежду. Но больше на себя, потому что надеялся, как юный дурак.

— Эта ведьма чуть не погубила тебя, отдав императорскому суду! – выпалил он. – Подбросила тебя Чену, как стреноженную овцу! Она отрицает, но мы-то знаем, что это она! И ты хочешь проявить неслыханное милосердие и оставить её здесь? Чтобы завтра она снова отравила меня, а тебя отправила на казнь?

Сяо Ян не ответила, только укоризненно покачала головой. Будто печалилась, что он ничего не понимает.

Будто он ребёнок, который нуждается, чтобы его вели за ручку и оберегали от камней на дороге!

Вскочив с постели, генерал набросил халат, запахнулся, и ушёл из Цветочной Террасы, даже не обувшись.

Когда Джиан ушёл, Сяо Ян ещё какое-то время лежала на постели, глядя в потолок. Надо было успокоиться и подумать. И не вспоминать горящие глаза мужа и то, как стучало у него сердце, когда он к ней прижимался. Потому что не надо прижиматься к жене после того, как каждую ночь развлекался с наложницами. Ещё и камень любви пользовал…

Не хотела его вспоминать, но сама только о нём и думала.

Возмужал, поднялся так высоко, прославился по всей стране… А как был горячим, бесхитростным и прямодушным, таким и остался… Война – это страшно. Но на войне всё проще – вот враг, вот друг. Убей, если хочешь жить. Здесь, в Даньлане, под сенью императорского дворца, живётся спокойно и тихо. На первый взгляд. Потому что здесь всё не то, чем кажется. И люди, порой, не те. Думаешь, перед тобой друг, а он вонзает тебе нож в спину. Думаешь перед тобой божество, а на деле… И нельзя просто взять и убить. Надо действовать иначе… Совсем иначе…

Сяо Ян вздохнула и поднялась с постели.

Первым делом она сняла чужой халат, потом убрала разбросанную одежду мужа, поставила его обувь возле порога.