Книга Баран и жемчуг, страница 27 – Ната Лакомка

— Не хотел вас обидеть, – снова начал оправдываться Морис. – Война, знаете ли, никого мягче не делает и манер не добавляет. Тупая шутка была, больше не повторится… Вы только не обижайтесь… Я, правда, не со зла, – оправдания были такими же тупыми, как и шутка, но других слов на ум не приходило.

Маргарет Сегюр медленно, словно не веря, понесла цветок к лицу.

Морис невольно проследил путь фиалки и затаил дыханье, когда нежные лепестки застыли в двух дюймах от розовых и таких же нежных губ. Неужели, поцелует цветок? А если потом расщедрится – и поцелует дарителя? Почему бы и нет? В знак благодарности…

— Вы зачем её сорвали? – произнесла вдруг девушка и гневно посмотрела на него. – Это была первая фиалка за много лет! И на всём огромном лугу вы её отыскали и вырвали с корнем! Да есть у вас что-то человеческое?! – и она расплакалась навзрыд.

В первую секунду Морис взбесился до дыма из ушей, но, увидев девичьи слёзы, вмиг остыл.

— Ну вот, опять не угодил, – произнёс он угрюмо. – Я же не знал, что у вас тут так туго с цветами. А как же Фиалковая низина? Я думал, тут фиалок – вёдрами таскай.

— Раньше так и было, – Маргарет свирепо потёрла глаза ладонью и шмыгнула носом, но всё равно осталась истинной леди – и как только умудрялась?

Она смотрела на фиалку с таким отчаянием, что Морис почувствовал себя настоящим убийцей.

— Раньше их было много, – сказала она. – Но теперь фиалки растут только по ту сторону реки. Собственно, низина там. А вы… вы…

— Ладно, не злитесь вы на меня из-за цветка, – примиряюще сказал Морис. – Больше ни одного не сорву.

Леди Маргарет помолчала, а потом тихо спросила:

— Как умер мой отец?

— Разве вам не написали? – ответил Морис вопросом на вопрос.

Ему совсем не хотелось рассказывать об этом нежной фее, которая только что проливала слёзы над сорванным цветочком.

— Написали, что был ранен.

— Ранен, – подтвердил он.

— Куда? И как это произошло? – спросила она.

Морис видел, что ей отчаянно страшно. Графа Сегюра похоронили на кладбище в столице, дочери не было на похоронах – она бы просто не успела приехать. Наверное, она до сих пор не верит, что отца больше нет. И лучше бы ей не знать, как её отца убили. Грязно, подло, не так, как это бывает на войне.

— Был ранен в бою, – сказал он, стараясь говорить общими фразами. – Он храбро сражался, но на войне бывает всякое.

— Куда он был ранен? – повторила она, и Морис не смог промолчать или соврать.

— В живот, – сказал он неохотно. – Арбалетным болтом.

Она побледнела, а потом тихо спросила:

— Он… сильно страдал?

— Нет, – Морис, всё же, заставил себя соврать, и понадеялся, что получилось правдоподобно. – Он умер быстро. Я был рядом с ним до конца.

— А я не была, – она держала в ладонях фиалку и смотрела на неё, но слёзы больше не лились.

Странно, что она расплакалась из-за цветка, а теперь не плачет.

— И на похороны я не приехала, – сказала леди Маргарет безжизненно. – Мне надо хотя бы съездить на его могилу.

— Не надо. Там пока не до вас, – сказал Морис. – Столица сильно пострадала во время войны. Да и на дорогах ещё неспокойно. И весна сейчас. Вам надо заниматься замком, землями… Овец там стричь…

— И баранов! – выкрикнула она ему в лицо.

Морис не успел её остановить, как она бросилась куда-то через двор, свернула за овин и пропала из виду.