Онлайн книга «Королевская кровь. Книга 1»
|
И вот она лежит перед ним, прикрыв глаза, распаренная и ладная, ожидая, пока он встряхивает от лишней воды веники, и ее маленькие грудки расплющены об грубую горячую лавку, пусть и прикрытую полотном. И вздрагивает, когда он первый раз опускает на это чудесное светящееся юностью тело веник, и поджимает пальчики на ногах, когда он добавляет пару и нагоняет на нее сверху жар. Сначала он словно ласкает ее листвой, представляя, что это его руки проходят по гладким бархатным пяточкам, изящным ножкам, круглой, замечательно круглой оттопыренной попке с розовеющими полушариями, на одно из которых налип листик. А потом, когда он наращивает темп и силу ударов, принцесса, поначалу сдерживающаяся, начинает постанывать и вздыхать, и чтобы остановить возбуждение, лейтенант повторяет в голове фигуры строевой подготовки и виды стрелкового оружия. Василина переворачивается на спину, окидывает его всего томным взглядом, словно дразня, и Мариан, запрещая себе даже смотреть на нее, работает вениками так, будто делает это в последний раз. Принцесса, уже не стесняясь, довольно вскрикивает и стонет, и хотя со всех сторон раздаются аналогичные звуки, ее голос заставляет его каменеть и думать о холодной купели, ожидающей его снаружи. А лучше о зимней проруби, жаль только, что сейчас лето. И только когда раздается голос Божены: «Девочки, на выход, окунаемся», и принцесса, срываясь с лавки, выбегает в дверь и, довольная, с визгом прыгает в теплую воду, он глубоко выдыхает, понимая, что все это время и дышал-то с трудом. После всего принцессу, уже спящую на ходу, закутанную в тяжелый теплый халат, отводят в ее комнату, и она проваливается в глубокий, целебный сон. Лусия в своей комнатке все еще переживает свое грехопадение и молится Триединому. А барон Байдек, как следует наплававшись в ледяной купели, устраивает себе долгий вечерний забег — чтобы измотать предающее его тело. * * * Наши дни В полдень первого дня осени укутанный дымчатым лиственным золотом и хвойной зеленью город Великая Лесовина дрогнул и затрясся. Трескались старые дома, рушились потолки и стены, падали столбы и гнулись деревья. Гордость северной столицы — высоченная Часовая Башня угрожающе накренилась и пошла трещинами. Жители в панике выбегали из домов, пока земля, как дрожжевое тесто, дышала и лопалась, вселяя во все живое животный ужас. Все продолжалось всего несколько секунд, а потом стихия отступила, оставив прекрасный город изрядно потрепанным. В городе ревели сирены скорых и пожарных, а жители, оправившись от первого испуга, помогали извлекать пострадавших из-под завалов, и оценивали ущерб. С Северных гор, расположенных в полутысяче километров от Лесовины, сходили потревоженные землетрясением лавины и камнепады, и на заставах оперативно организовывали поиски попавших под удар стихии лыжников и незадачливых туристов. В двухстах километрах от столицы, в имении Байдек, тоже ощутили слабые толчки. Пострадавших не оказалось, за исключением поварихи, она как раз помешивала суп в кастрюле, и тот выплеснулся на руку. Мариан был с мальчиками на озере — устраивал обещанную до дежурства рыбалку, и заодно готовился побаловать жену — Василина безумно любила только выловленную и зажаренную озерную рыбу. Улов был скромен, и он мешал прикорм, когда их мирные мужские посиделки прервались. По озеру пошла сильная рябь, вода волнами стала скакать вверх-вниз, как будто кто-то бил огромной ладонью по водной глади. Взбесившаяся рыба начала выпрыгивать и воды и прыгать обратно, и мальчишки застыли, открыв рты. |