Онлайн книга «Королевская кровь. Книга 1»
|
А по прибытии в Лесовину мне стало не до душевных терзаний и самокопания. Мы вышли из государственного телепорта в каком-то парке, и вокруг уже было темно. Там же и был размещен наш полевой госпиталь, один из нескольких, раскиданных по городу, в котором уже работали две бригады врачей из столичных больниц. Следующие несколько дней слились для меня в какую-то ужасающую череду срочных операций, повторных операций, реанимаций, составления списков поступивших — для разыскивающих их родственников. Сон — урывками, еда — прямо перед операционной палаткой, куда нам ее приносили понимающие волонтеры. Походы в туалет, как в армии, можно было отсчитывать по секундомеру. Слишком велик был поток пострадавших. Закрытые переломы, открытые переломы, внутренние гематомы, пережатие кровотока, раздробленные кисти и ступни. Некоторые пошли к врачам не сразу, а только через несколько дней, не осознав серьезности своего ранения. Настоящее чудо случилось на пятый день — нам привезли двух детишек, пяти и полутора лет, девочку и мальчика, которых нашли под завалами. Осмотр не показал сколько-нибудь тяжелых повреждений, однако небольшое обезвоживание было налицо, и мы уложили их под капельницы. Привезшая их женщина рассказала, что над детьми крест — накрест упали балки, и приняли на себя вес верхних этажей дома. Все это время старшая сестра грела братика — ранняя осень на Севере часто сопровождается достаточно зябкими ночами, не то, что у нас в Центре, рассказывала ему сказки и поила из чудом закатившейся к ним бутылки с водой. Их мама и папа лежали в реанимационной палатке, им чуда не хватило. Впрочем, чудом было и то, что при таких разрушениях и нескольких тысячах пострадавших никто не погиб. Это казалось невероятным. В общем, суматошные и безумные были дни, и я поняла, что впереди забрезжило окончание командировки тогда, когда обнаружила себя спокойно курящей с утра у выхода из нашей спальной палатки, и проспавшей при этом почти целую ночь. Круглосуточное верчение сменилось нормальным графиком, с периодическими ночными дежурствами, и тут-то я вспомнила о том, что моя сестра Василинка живет в каких-то 200 километрах отсюда, и ей можно позвонить — тем более, что телефон нам в госпиталь провели, в отдельную палатку, а если повезет — и навестить. — Здравствуйте. — Здравствуйте. Могу я поговорить с Василиной? — Кто ее спрашивает? — а, это вечно подозрительная экономка, как дракон на страже трубки. — Это Марина. — Одну минуточку, госпожа Марина. Стук трубки, вдалеке слышен голос горничной, какой-то переполох, детские голоса. Все это отдает такой домашней, уютной и чужой мне суетой, что я ощущаю, как тоскливо покалывает сердце. «Так, это уже никуда не годится, подружка, — внутренний голос грозит мне пальцем, — хватит расклеиваться». — Мариночка, — теплый, так похожий на материнский голос сестры будто гладит меня по шерсти, — как я рада! Я улыбаюсь, хотя Васюта меня и не видит. — Угадай, где я? Я в Лесовине, сестренка, в составе лечебной бригады. Может, получится в конце вырваться к тебе. — Ну надо же, как ты близко. Приезжай, конечно! В любое время, милая, мы всегда тебе рады. Посидим, поболтаем, наконец, если, правда, поросята мои дадут поболтать. Ой, — она словно вспоминает что-то, — Мариш, мой Мариан же тоже в Лесовине. Вы можете пересечься, и даже, если получится, он привезет тебя к нам, а потом увезет обратно. Давай я дам тебе телефон его части. Мы каждый вечер разговариваем… |