Книга Королевская кровь. Книга 1, страница 25 – Ирина Котова

Люк, точно знавший, что так и было, и что их второй принц действительно воспользовался слухами, чтобы отмазаться от нежелательной женитьбы, скромно промолчал.

— А вот про Василинку, — неожиданно говорит старушка, — слышала кое-что. Будто за ней пытался какой-то молодой военный с севера ухаживать, что с ним они познакомились во время очередного выезда на север. Но точно ничего не знаю, немного при дворе поговорили об этом, да и затихло все.

И она с умилением посмотрела на вежливого писателя, который активно записывал все в блокнотик.

— Про Марину ничего не скажу, но, по-моему, ее по-настоящему только животные интересовали. А остальные очень уж малы были.

Напоследок журналист спросил:

— Как вы думаете, где они сейчас?

— Ой, милый, откуда ж мне знать? В свое время сама голову сломала, куда они могли подеваться. А только я скажу, к лучшему это. Королева нас отослала, близких слуг, а то и нас бы порешили. И девочек, если б не сбежали, тоже поубивали бы. Прячутся где-то, а где — Тень его знает.

Люк на прощание поцеловал старушке руку и пообещал обязательно прислать ей в подарок книгу, когда напишет.

Не все посещения были столь информативны. Через неделю Люк взвыл от нудятины, через две — ходил мрачнее тучи, пугая слуг. Он скурил, наверное, годовой запас сигарет, и часто угрюмо напивался вечерами, когда собранная информация в его кабинете никак не выстраивалась в стройную систему. Коньяк ничуть не помогал делу, зато проклятые бумажки переставали мешать ему спать. Часть адресатов за столько лет успела переехать, другая не могла встретиться или переносила встречу, кто-то уже умер. Он представлялся журналистом или писателем, поэтому пришлось немного изменить внешность, чтобы никто не понял, что лорд Люк Кембритч из светской хроники, которого неоднократно показывали по телевизору, и журналист Евгений Инклер, которым он представлялся — одно и то же лицо. Ежедневный грим раздражал, но он с упорством буйвола пер вперед.

За это время ему, переехавшему в Рудлог уже после переворота, стали понятны многие детали месяцев перед переворотом. Следопыт обзавелся знанием о привычках и характере сестер, о поведении королевы и ее мужа, но ни на каплю не продвинулся в их поисках. После двух месяцев встреч и «интервью» оставалось обработать около десятой части списка.

— Здравствуйте, леди Симонова.

— Добрый день. Чем я могу помочь?

Стройная молодая женщина, одетая богато и с большим вкусом, с темным ассиметричным каре, стоит около своего красного автомобиля, в который она только что погрузила покупки. На пакетах — сплошь знаки дорогих магазинов и домов мод.

— Миледи, простите меня, что я так некорректно подхожу к вам, вместо того, чтобы договориться о встрече по телефону.

— Да что вам нужно? — Екатерина Симонова, урожденная Спасская, явно не обладает большим терпением.

— Пожалуйста, уделите мне несколько минут. Я писатель, пишу о королевской семье книгу. Чисто биографическую, без политики. Я знаю, что вы были вхожи в семью, дружили с одной из принцесс.

Она внимательно смотрит на него, и в глазах он видит…что? Страх? Сожаление? Обиду?

— Мне нечего вам сказать, — она открывает дверь и садится в машину.

— Ваша Светлость, — он наклоняется к ней, — пожалуйста, подумайте. Если вы хорошо относитесь к подруге, у вас есть возможность развеять всю чудовищную ложь, которую вокруг них нагромоздили. Бояться уже давно нечего.