Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 131 – Ирина Котова

Последующие несколько дней Полина просто не помнила. Раны воспалились, покраснели, стреляли болью. Ее лихорадило, тело то горело огнем, то било от озноба, холод тоже сыграл свою роль — она начала кашлять, заходясь длительными приступами и чувствуя, как мучительно болит где-то под ключицами.

В редкие моменты просветления она пробовала перекинуться, но сил не хватало. Держась за стены, добредала до бочки с водой, и буквально лакала оттуда, потому что нужно было использовать обе руки, чтобы не упасть. У нее не было того, чем можно было добыть огонь, не было ничего, чем можно было бы открыть банки с консервами, и она долго колотила по одной из банок ржавыми граблями, пока та не лопнула. Но съесть содержимое так и не смогла — оно явно было просроченным.

Во рту постоянно стоял привкус крови, желудок болел от голода, ее ломало, выкручивало жилы, и сил не было даже рыдать. Много спала, но сны были невнятные, болезненные, игравшие с подсознанием, иногда возвращающие ее в спальню Демьяна Бермонта. В них он жестко рвал ее на части своими клыками, и она кричала и захлебывалась, а тело отдавало лихорадочной болью и жаром. Или, наоборот, гладил и целовал, и смотрел своими темными глазами, и она задыхалась, чувствуя боль за грудиной, жадно ловила ртом воздух.

Или кружил, взяв за руки, как в детстве. А, может, это просто кружилась измученная болезнью голова.

Тогда, когда дом Бермонт приехал к ним с визитом, она сразу как-то прониклась к нему любовью. Ей было восемь, ему восемнадцать, но это не мешало маленькой Пол бегать за ним хвостом, кричать дразнилки, требовать себя катать и развлекать. Он поначалу избегал ее, но, потом, видимо, понял, что это его персональный демоненок, и принял свое превращение в большую игрушку с несвойственным королевским особам смирением. А как тут не смириться, когда она, догоняя его в очередной раз в парке, с разбегу обхватывала руками-ногами его ногу, висла на ней, закрывала глаза, и кричала, что не отпустит, пока тот с ней не поиграет.

Да, ну и чудовищем же она была!

Через год она узнала, что ее личная игрушка готовится стать королем Бермонта. Отец его погиб в горах, и Демьяну пришлось принять на себя всю полноту власти.

Мама не взяла ее на коронацию, строго объяснив, что умрет со стыда, если Полли что-нибудь вытворит, и Полина рыдала, умоляла, клялась быть хорошей девочкой, но королева была неумолима. Одно дело — прыгать на спину молодому парню, пусть и наследному принцу, и совсем другое — королю. Так можно и дипотношения порушить, а Бермонт и так был соседом специфическим.

Пол долго не успокаивалась после этого, дулась на мать, и только обещание взять ее с собой в Бермонт, когда она начнет выезжать, примирило ее с ситуацией.

Но, увы, сбыться этому не было суждено.

Могла бы она подумать, что они встретятся вот так вот?

Боги, как же ей стыдно!

Она просыпалась, лежала, слабенькая, скорчившаяся, и думала. Хотелось, чтобы все это быстрее закончилось. Но только бы не умереть здесь, одинокой, среди этой грязи, вонючей одежды. Как расстроятся сестры, отец! Если ее найдут когда-нибудь, конечно.

Была какая-то горькая справедливость в том, что она, Полина Рудлог, никогда не задумывающаяся о смысле жизни, вдруг страстно захотела жить. А, может, это было наказание за ее грехи. Хотя… ну не считала она страшным грехом украсть у богача одну из многочисленных цацок. Она же не у сирот крала и не у детей последнее отбирала. Наоборот, часть «заработанного», пусть не очень большую, отдавала в приют для бездомных. И собачек подкармливала, и котов уличных. И была у нее старенькая бабушка, живущая недалеко от университета, которую она тоже «подкармливала», как могла.