Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 201 – Ирина Котова

Он хмыкнул. Как удачно, что у него пока забрали права. Пришлось вызывать водителя, и использовать широкую и медленную машину представительского класса. Сейчас он должен заехать за Крис, а потом — на карточную вечеринку в дом загадочного мастера.

Хотя почему загадочного? Как только Валенский сообщил ему адрес, подозреваемого пробили. «Мастером», если им был хозяин дома, оказался 43-летний Роман Дмитриевич Соболевский, сделавший себе состояние игрой на бирже, а потом и консультациями для сильных мира сего. Видимо, консультирование ныне ценилось дорого, потому что дом располагался в области, в одном из тех спрятанных от глаз простых смертных поселков, где мирно жили в роскоши и с приятным соседством богачи, имеющие возможность передвигаться на личных листолетах, и иметь свои телепорты.

Крис впорхнула в салон, идеальная, сверкающая и благоухающая, поцеловала его, стараясь не потревожить пострадавшие органы. Ей было очень жаль разбитую машину, она так и сказала.

Его папаша, Граф Джон Кембритч, был более словоохотлив. Он ждал его дома, и Люк, возвращаясь от Тандаджи, попал под час нотаций и распекания. Как ты мог, сын! Ты нас опозорил! Сколько денег теперь тратить на оправдательные статьи. Напишем, что ты страшно страдаешь от потери невесты и поэтому срываешься, люди почитают, пожалеют, а там и забудется. А сколько усилий мне стоило убедить министра не увольнять тебя! Завтра же с утра посольский прием у королевы, будет все правительство, главы фракций, и ты обязан быть! Как в таком виде ты предстанешь перед Ее Величеством?

Виконт покладисто каялся, обещал, что никогда вообще больше пить не будет, что на посольскую встречу придет вовремя, что на ночь вызовет виталиста, чтобы поправить лицо, что все осознал и сам не знает, что на него нашло.

Граф смотрел с подозрением, видимо, прикидывая, не сильно ли сын ударился головой, и пришлось отпустить пару колкостей, которые старого лиса видимо успокоили, и он, после прощальной речи еще минут на пятнадцать, в которой особо упирал на ответственность рода перед государством и лично королевой, удалился.

Люк, завязывая галстук, хмыкнул. Папанька внезапно стал настоящим патриотом и чуть ли не большим монархистом, чем Минкен. Всегда умел держать нос по ветру. Но ему эти проповеди сейчас лишь мешали сосредоточиться. Он весь был уже настроен на предстоящую вечеринку, мысленно прокручивал в голове основные моменты, которые нужно учесть. Тело дрожало в предвкушении, так, будто он стоял у обрыва над бушующим морем и собирался прыгнуть вниз. И только от личной удачи зависело, выживет он после или нет.

Он не мог жить без этого ощущения. Собственно, ради того, чтобы испытывать его снова и снова, он и работал на Тандаджи. Потому что все долги он уже выплатил ему сполна.

Если ему поверят, то пятницу он сможет прожить спокойно. А если нет… то тогда у него есть план, который даже невозмутимый Тандаджи назвал нездоровым и слишком опиравшимся на случайности. Хотя, по мнению Люка, он как раз опирался на знание человеческой природы, точнее, природы одного человека. Да и на вопрос — как иначе быстро втереться в доверие и доказать свою неприязнь к короне — не ответил. Просто сказал, что Кембритч сумасшедший, и что и в случае успеха, и в случае неудачи они будут сидеть в соседних камерах. И что это будет, безусловно, познавательно — встать на место тех, кого он, Тандаджи, в эти камеры сажал ранее.