Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 246 – Ирина Котова

— Спасибо, — шмыгала носом младшая принцесса, — спасибо большое, сестренка, я так тебя люблю! Ты самая лучшая, самая понимающая, самая добрая…

— … самая глупая и безвольная… — проворчала Василина в трубку. — Мы возвращаемся завтра, Алиш. Завтра и поговорим еще раз.

Она положила трубку и обернулась к Мариану.

— Я управляю целой страной, — сказала она растерянно и печально, — но не могу справиться со своей семьей. Если с ней что-то случится, я себе не прощу… была бы на моем месте Ангелина, она бы даже слова сказать не дала — заперла бы и все дела. Я слишком мягкая.

— Я люблю тебя именно такой, — ответил муж. — Василек, я прослежу, чтобы ее охраняли и защищали. И Тандаджи говорил об усилении охраны. Если что — запру лично, не сомневайся.

Она улыбнулась, но в глазах стояли слезы.

— С ужасом думаю, как буду справляться с детьми, когда они войдут в переходный возраст. Нет у меня нужной жесткости.

— Для этого у тебя есть я, — спокойно произнес муж.

В это же время король Бермонта, несколько позабросивший дела за прошедшие три недели, встречался с главами кланов. И, хотя они признавали его превосходство, разговор получался тяжелый.

Иерархия в аристократии берманов была очень жесткой, и воля короля не оспаривалась. Но при этом традиция требовала уважительно относиться к мнению линморов, и признавала за всеми равное право на высказывание своего мнения. Уважительное высказывание, конечно. А то можно и на бой нарваться. Слишком многие из присутствовавших помнили, какая тяжелая рука у нынешнего короля, или лапа, в зависимости от формы поединка.

Зал Совета Кланов был высок, мрачен, как и весь замок, и холоден, единственный из всех залов освещался свечами — традиция, чтоб ее, и отапливался печками. По серым стенам яркими пятнами висели портреты королей династии Бермонт, а стену за королем украшало огромное, искусно рисованное древо кланов с витиевато выписанными названиями родов. Все они вели свою родословную от Хозяина Лесов, но линия Бермонт была старшей, хоть ее первенство и оспаривалось регулярно в поединках. Но сейчас поединок шел словесный.

— Мой король, — почтительно говорил старый и седоусый Теодор Бергстрем, глава сильнейшего клана, — прошел слух, что вы хотите взять в жены чужестранку, одну из Рудлог. Правда ли это?

Они сидели на больших, укрытых оленьими шкурами строганых стульях, за тяжелым длинным столом, в строгом соответствии с иерархией.

— Правда, — кивнул Демьян хладнокровно. По сравнению с огромным Теодором он выглядел почти стройным, но тот уступил ему в тяжелом бою десять лет назад и с тех пор не было бермана вернее. Но и говорить ему было позволено многое.

— За всю историю Бермонта всего несколько раз было, что король брал себе женой женщину не из берманов, — продолжал Бергстрем, — и мы знаем, что они очень тяжело принимали наши обычаи и вписывались в нашу среду. Не лучше ли, как мы просили, отказаться от этого брака, и выбрать кого-то из наших дочерей? Любая будет счастлива быть с тобой, мой король, и станет послушной и преданной женой, которая не создаст проблем и родит столько медвежат, сколько сможет.

Важно слушающие старшего линморы одобрительно закивали, без настойчивости, впрочем. Демьян ждал — Теодор еще не закончил говорить.

— Ты знаешь, мой король, — степенно высказался говорящий, — что нет сильнее уз для преданности, чем узы крови. Если ты породнишься с сильным кланом, то он перейдет под твое управление на время твоего правления и возьмет твое имя. Разве тебе не хочется этого? Кровь наших дочерей сильна, среди них нет некрасивых или глупых. Разве может какая-то чужестранка, да еще и из людей, сравниться с ними?