Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 119 – Ирина Котова

— Если провести интенсивную реабилитацию, — сказал он в трубку, — то она полностью восстановится через месяц. Его Величество распорядился обеспечить все необходимое для пациентки, поэтому мы можем оставить ее на этот месяц у себя. Если же вы решите увезти ее в Рудлог, обязательно дайте мне возможность поговорить с ее врачом и обсудить перечень процедур и препаратов. Пациентке нужен обязательный круглосуточный присмотр — потому что могут быть остаточные судороги, онемения, сильные головные боли. Что вы решите? Сможете обеспечить надлежащий уход?

— Конечно, — уверенно ответил полковник. — Когда вы сможете ее выписать?

— Завтра подготовлю все документы, — с легким неодобрением высказался врач. Его можно было понять — разумнее было бы оставить капитана Дробжек на попечении доктора, который оперировал ее и наблюдал с самого начала. Но это был вопрос принципиальный — Управление госбезопасности не кидало своих сотрудников в чужой стране. Дома и стены помогают. А знание того, что о тебе позаботятся в случае несчастья — залог лояльности агентов.

Тандаджи, выслушав его соображения с невозмутимым лицом, кивнул, мгновенно подписал указ о предоставлении капитану Дробжек оплачиваемого отпуска на реабилитацию и оплате всех необходимых процедур и лекарств. И словно невзначай поинтересовался:

— Ты ее куда возвращать собрался? В ведомственное общежитие? Или…?

— Или, — сухо ответил Стрелковский и тидусс чуть улыбнулся — самыми уголками тонких губ.

— Будешь забирать Дробжек, позвони Кляйншвитцеру, — сказал добрый начальник разведуправления, — он сориентируется по тебе и заберет вас через Зеркало. Я уже договорился.

— С меня коньяк, — отозвался Игорь Иванович и с удовольствием увидел, как отчетливо поморщился Тандаджи.

Ренсинфорс встретил агента Стрелковского белыми, чуть заснеженными кривыми улицами, легким морозцем и прозрачным, чистым воздухом, в котором яркие высокие дома столицы Бермонта с их праздничной архитектурой казались невероятно четкими и веселыми от осеннего низкого солнца. Машин было много, и до королевского лазарета Игорь добирался долго, разглядывая настенную живопись и многочисленные, выставленные у подъездов многоквартирных домов резные фигуры животных в натуральную величину. Видимо, резьба по дереву была здесь чем-то вроде национального вида спорта.

Он проезжал мимо деревянных огромных лосей, «щиплющих траву» по обе стороны от дверей, оленей с очень натурально выполненными рогами, рысей, зайцев и лис с волками. И, конечно, количество медведей побивало все рекорды. Медведи на задних лапах, медведи на четырех, ловящие рыбу, держащие в лапах фонари, спящие, играющие медвежата… Они были везде. И на флагах, и на наклейках на дверях ресторанов, и на административных зданиях.

Тяжеловесный и мрачный замок Бермонт с шагающим медведем на трепещущем на шпиле центральной башни флаге смотрелся в этом ярком городе чуждо, как бронетранспортер среди лакированных розовых и голубых дамских машин. Впрочем, характер бермонтцев был под стать замку. Ну а цветные крыши домов, многочисленные фонари, резные фигуры и яркие рисунки на стенах — цветы, трава, летние пейзажи — ответ длинной и холодной зиме, попытка хоть так расцветить белое безмолвие, в которое погружается страна почти на пять месяцев.