Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 154 – Ирина Котова

— Точно не разведетесь? — льстиво переспросил Люк. — Вы же уникальная женщина! Я вас уже три дня люблю.

— Да будь я хоть на десяток лет моложе, — женщина махнула тряпкой, оценивающе оглядела сухощавую и высокую фигуру собеседника. — А, впрочем, и тогда бы не развелась. Глаза у вас, вы извините, конечно, как у кошака блудливого, лорд. Мне мой домашний спаниель роднее. Уж точно не буду на улице гадать, с кем он из соседских кошек ночью гулял.

Люк сокрушенно улыбнулся, и медсестра погрозила ему пальцем.

После обеда и процедур — врач УЗИ только удовлетворенно хмыкал, глядя на снимки брюшной полости, пока Люк, измазанный холодным гелем, терпеливо лежал на кушетке и поглядывал в потолок — к Кембритчу заглянул посол Рудлога в Инляндии, Степан Иванович Хорошевский. Степан Иванович был кругл, бульдогообразен и фразы ронял весомые, медленные. На неожиданно свалившегося ему в штат еще одного помощника он глядел с плохо скрываемым недоумением. Впрочем, с ним Люк был сама кротость.

— Я завтра отбываю на церемонию вашего награждения, — вещал Хорошевский, степенно усевшийся на хлипкий больничный стульчик. — Вы можете написать речь со словами благодарности, Кембритч, я зачитаю Ее Величеству.

— Вы так добры, — вежливо сказал Люк, — так заботитесь о сотрудниках. Но, Степан Иванович, разве не будет неуважением к Ее Величеству, если я, совершенно оправившийся после ранения, пренебрегу ее приглашением?

Посол нахмурился, обдумывая информацию.

— Здешние врачи — перестраховщики, — доверительно продолжал Люк, — и я ни в коем случае не хочу нарушать режим, но и огорчать Ее Величество повторно не хочу. Вы же знаете об инциденте на посольской встрече? — он, словно волнуясь, сжал руки, и посол холодно кивнул, — я был не в себе и мне нет прощения, но королева была так добра, что позволила мне просить у нее извинения на ее дне рождения. Я не успел, увы.

— К чему вы клоните, Кембритч? — медленно, раскатывая слова, поинтересовался Хорошевский.

— Я прошу вас взять меня в сопровождение завтра, — сказал Люк, — а после церемонии, обещаю, я вернусь в больницу. Меня не будет несколько часов. Но я смогу наконец-то извиниться и принять награду. Что вы думаете, Степан Иванович?

— Ладно, — произнес посол после долгих раздумий. — Но вы будете должны мне услугу, виконт. Я ухожу через телепорт завтра в девять утра. Будьте в посольстве в это время.

— Благодарю вас за понимание, — с жаром сказал Люк и постарался, чтобы вся его фигура выказывала безграничное обожание и благодарность.

Около одиннадцати вечера в столичный дом Кембридчей гулко постучался человек. Одет он был совсем не по погоде — на улице моросил холодный вязкий дождик, и мужчина нетерпеливо переступал ногами в слишком больших, промокших тапочках, поправлял странный плащ, больше похожий на больничный коричневый халат, из-под которого виднелись светлые пижамные брюки. Пришлось идти почти два квартала пешком, прежде чем удалось поймать такси. И хорошо, что по пути не попался какой-нибудь журналистик, иначе вся Инляндия бы завтра обсуждала шокирующие заголовки утренних газет.

Поздний гость чертыхнулся, постучал еще раз дверным молоточком, достал из широкого кармана телефон и начал искать нужный номер. Но звонить не понадобилось — дверь открылась, и невозмутимый дряхлый дворецкий произнес величаво: