Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 272 – Ирина Котова

— В глаза смотри, — рыкнул он, сверкнув горящими глазами — она как зачарованная смотрела и не отводила взгляд, пока мужчина опускал руку вниз, туда, где все ныло и просило ласки. — Смотри, принцесса. Чувствуй. Так мог бы я сделать. В первый же день.

Истекающая от него чувственность делала ее безумной, возвращала привычную и острую ярость, и она сама схватила его за плечи, встала на цыпочки, потянулась к нему, ощущая, как темнеет в глазах от сладостной силы, с которой он прикасается к ней, как тело застывает, напрягается, слыша, как почти хрипит он ей в губы в исступлении, доводя ее до края. Закричала, откидывая голову и изгибаясь в его руках — мир полыхнул алым и белым, невыносимым, горько-сладким. И она обмякла, тяжело дыша, уткнувшись лицом в его грудь. Он подрагивал, выдыхал со свистом, сильный, огромный, возбужденный до предела.

— Понимаешь? — прерывисто и тоскливо прошептал он ей в макушку. — Понимаешь, Ани-эна?

— Понимаю, — тихо сказала она через несколько длительных мгновений. Очень тихо.

Он отнес ее на кровать, лег рядом сам, прижал к себе.

— Завтра Четери отнесет тебя в Рудлог, — произнес он глухо. — Завтра воскресенье. Заканчивается оговоренный нами месяц. Я проиграл. Я сдержу свое слово, женщина.

— Ты не попросишь меня остаться? — проговорила Ангелина хрипло, взглянула ему в глаза. Горечь ядом выжигала легкие, и дышать было трудно, почти невозможно.

— А ты останешься? — спросил Нории. И улыбнулся потерянно.

— Нет, — ответила она, прижимаясь к нему крепче.

Он поцеловал ее в лоб, погладил по длинным волосам.

— Спи, моя принцесса. Завтра ты уже будешь дома.

С утра заплаканная Суреза принесла ей завтрак, и Ангелина обняла ее крепко, шепотом попросила прощения — но служанка лишь всхлипнула и ушла. Хмурый Чет ждал ее во внутреннем дворе. Окинул ее взглядом, отвернулся.

— Четери отнесет тебя в Теранови, — пророкотал Нории, — Энтери говорит, там есть телепорт, ты сможешь пройти домой.

— Смогу, — сказала она, неверяще глядя на него. Мимо них слуги носили мешки с подарками, к Чету подошел Энтери, передал ему какое-то письмо. В окна выглядывали обитатели дворца, опускали глаза, встречая ее взгляд. — Почему ты сам не отнесешь меня, Нории?

— Не испытывай меня, принцесса, — Нории глянул на нее, и сразу вспомнилась и вчерашняя ночь, и утреннее пробуждение в одиночестве. — Я силен, но не настолько, чтобы не захотеть вернуться с половины пути вместе с тобой.

— Попроси меня, — сказала она резко.

«Попроси меня вернуться, Нории».

Он улыбнулся, покачал головой.

— Я буду ждать тебя до последнего дня зимы, Ани. Позже не возвращайся, я не приму тебя.

— Попроси! — повторила она настойчиво.

Владыка наклонился, коснулся ее губ поцелуем — со вкусом цветущих мандариновых деревьев и теплой южной ночи.

— Не обрезай волосы, прошу, — произнес он. — Это должен сделать муж.

Четери, уже обернувшийся, нетерпеливо переступал по плитке двора, ожидая, пока все погрузят. Покосился на взобравшуюся на него женщину, заклекотал что-то недовольно, взмахнул крыльями и поднялся в воздух.

Нории, подняв голову, глядел, как она улетает — прямая, напряженная, не оглядываясь. Он знал, что она не оглянется. Он знал, что она не вернется.

Теранови, Милокардеры

Капитан Василий Рыжов, накануне вернувшийся с границы с Песками после отправки группы в пустыню, активно осваивал щедрые командировочные — после жары предгорий и сухпайков местный холод и сытная кухня ласкали душу. Его теперь знали все, звали в гости, кормили блинами и колобками — да так, что капитан рисковал вскорости обзавестись фигурой, очень похожей на эту терановийскую пекарную гордость. Он так и не добрался до отца Таси — планировал съездить сегодня, но поймавший его прошлым вечером мэр Трайтис сообщил, что сам планирует навестить Михайлиса и может отвезти письмо, если нужно.