Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 341 – Ирина Котова

— Господин Тандаджи, оглянитесь. Вы издеваетесь? Чем меня можно шантажировать? Моей репутации уже ничего не может навредить.

— Вы ведь можете совершить что-то, за что вас могут посадить в тюрьму, Кембритч, — любезно сказал Тандаджи. — Или выслать обратно в Инляндию. Или того хуже — на рудники по приговору суда. Например, сбить человека, будучи пьяным и обкуренным.

Глаза Кембритча иронично блеснули.

— Но до этого мы не дойдем, — сказал Тандаджи успокаивающе. — Я полагаю, хватит и угрозы тюремного заключения.

Кембритч курил и думал, закрыв глаза.

— Почему я? — спросил он внезапно.

— Вы подходите на роль жертвы, — бесстрастно объяснил Тандаджи, — и у вас много денег. И все поверят в то, что вы совершили нечто ужасное, как раз из-за вашей репутации, милорд. Довольно будет растрепать по секрету нужным людям из этой папочки, виконт.

— И не боитесь, что я расскажу всем и каждому о вашем предложении? — прищурился хозяин дома.

— А мы с вами договорчик составим, — легко откликнулся Тандаджи. — Удачно проведете дело — приглашу вас в штат. Нам нужны ловкие агенты. Но, — тут он снова оглядел окружающее, — до этого времени никакой наркоты, Кембритч. Продержитесь до конца задания — помогу вам забыть о ней навсегда.

— А не пошли бы вы, начальник, — зло процедил виконт, отшвыривая сигарету. — И вы меня воспитывать взялись?

Тандаджи встал, снисходительно посмотрел на собеседника.

— Упаси боги, — сказал он, — я предложил вам выбор. Вот это гнилое болото, — он обвел рукой гостиную, — или новая, экстремально опасная жизнь и масса заданий для вашего скучающего ума. Если согласны, приходите завтра в Управление. Трезвым, — добавил он, перед тем как повернуть ручку двери.

Кембритч не появился ни завтра, ни послезавтра. Все это время он пил, как проклятый, кололся и носился по городу в невменяемом состоянии — о чем тидуссу исправно докладывали наблюдатели. Как ухитрился никого не сбить — удивительно. Пришел он на четвертый день. Брякнулся в кресло, достал сигарету, и совсем другим голосом сказал.

— Ладно, давайте свое дело. Все равно меня больше ничего уже нормально не вштыривает.

Он вписался в расследование с азартом первооткрывателя. Превосходно отыграл свою роль. Правда, первые дни он провел в ломке — тогда-то и пригодились виталисты с врачами и капельницами. Не дав ему передохнуть, Тандаджи кинул его на второе дело, потом на третье, выбирая пожестче, поопаснее. Настоял на тренировках в тире, на занятиях по борьбе. И сам не мог налюбоваться на плоды рук своих — Кембритч был мастером импровизаций, и отдавался делу с такой восторженной безуминкой, так рисковал и подставлялся, что иногда и невозмутимому тидуссу становилось страшно. Но результат перебивал все — сколько же дел благодаря ему было раскрыто с блеском, сколько преступлений предотвращено. А методы… пусть он продолжал пить, безобразничать и совращать женщин. Зато делал это с пользой для страны. Так королевство Рудлог получило еще одного верного гражданина, а Тандаджи — превосходного агента.

Храм Всех Богов был тих и безлюден, и статуи Великих Стихий на фоне светлых стен казались настоящими колоссами. Отблески мерцающего погодного купола вспыхивал на их лицах — строгих, задумчивых, яростных, печальных и нежных — и создавалось полное ощущение, что Стрелковский, идущий по слишком громко хрустящему песку, нарушил их уединение, время, когда они могут отдохнуть от просителей.