Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 56 – Ирина Котова

— Суреза будет в восторге, — серьезно ответила Ангелина, уже смирившаяся с тем, что отказаться от теплого подарка не получится. Не выбрасывать же его в окно.

— Она не увидит, — рокочуще рассмеялся Нории, вставая. Ани поднялась, опираясь на его руку.

— А у тебя есть свой тер-сели?

— Я предпочитаю спать с женщинами, — пророкотал дракон совсем близко, так, что она замерла, наклонился, мимолетно и мягко скользнул губами по ее щеке, шее, провел, едва касаясь, рукой по спине. И отступил, и хорошо, что отступил. Потому что Ангелина едва сдержалась.

«С женщинами из гарема».

— Нории, — четко произнесла она, и в комнате похолодало, — не смей оскорблять меня. Я не давала тебе разрешения прикасаться к себе.

— Все-таки боишься? — спросил он насмешливо.

Темнота сгущалась и дрожала яростью, ожиданием, гневом, и снова между ними двоими заискрил воздух, не в силах выносить столкновение двух мощных аур, равных сил.

— Мне просто неприятно, — отчеканила Ани, глядя ему в глаза. — Я ожидаю от тебя достойного поведения, Нории. Или я для тебя ниже твоих нани-шар, что их желания ты учитываешь, а мои-нет?

— Не боишься, — сказал он низко и, кажется, улыбнулся, — рассержена. Почему, Ангелина?

Она помолчала. Но она привыкла не врать себе и не хотела уклоняться от ответа сейчас.

— Ты расстроил меня, Нории.

— Знаю. Я хотел тебя расстроить. Прости меня, Ани-лиша.

Они оба понимали, что речь идет не о недавних прикосновениях. Напряжение ушло, оставив пустоту и темноту, двоих, стоящих друг напротив друга, и едва ощутимое чувство горечи.

— Это ничего не меняет. Я уйду, Нории, — сказала она устало.

— Знаю, — повторил он. — Но ты обещала мне месяц.

— Уйду сразу, как закончится срок. Оставь себе щенка.

— Хорошо, — произнес он рокочуще. — Но я сделаю все, чтобы ты не захотела уйти.

— Совершишь невозможное?

Дракон засмеялся и хлопнул в ладони. Включился свет.

— Давай ужинать, Ангелина. Будешь вина?

Ей снова было легко и спокойно, хоть прошедшее столкновение еще играло в крови. Ани любила ясность. Если играть, то в открытую.

— Конечно, — сказала принцесса. И улыбнулась, на этот раз искренне.

На следующее утро Нории зашел к своим нани-шар, оглядел их — болтающих и молчащих, сонных, как котята, и деловитых, бодрых, улыбнулся, когда девушки наконец-то обратили на него свое внимание.

— Вы были мне отрадой, мои нани-шар, — сказал он гулко, — дарили мне свою любовь и тепло. Но я больше не позову никого из вас, и если вы хотите домой, то позабочусь, чтобы вы ни в чем не нуждались.

Кажется, в гареме никто не удивился.

— А если не хотим? — робко спросила Зара. — Если дома плохо?

— Мы бы хотели доучиться писать и читать, — сказала еще одна девушка, и почти все закивали.

— Если не хотите, — девушки переживали, кто-то тихонько всхлипывал, — останетесь здесь как мои гости, — нани-шар повеселели, — но без обязательств передо мной.

— Шеен-шари больше не будет сердиться? — спросила пухленькая Казина, утирая слезы. Нории чувствовал себя почти людоедом.

— Будет, — сказал он, улыбнувшись, — но не на вас.

— Знаешь, почему твоя сила начинает действовать, когда ты злишься?

Ангелина покачала головой. Нории привел ее на берег маленького пруда, в водной глади которого, отражающей небо, омывали свои длинные ветви серебристые плакучие ивы. Дворца видно не было, и если бы не яркое жаркое солнце, вполне можно было бы представить, что она в парке дворца Рудлог. Там тоже был пруд, и тоже росли вокруг ивы.