Книга Королевская кровь. Книга 3, страница 82 – Ирина Котова

— Понятно, почему «перехват»? — спрашивает служитель Синей. Глаза его горят, и он, махнув рукой на наблюдающего этот яркий праздник жениха, спускается с помоста и через минуту сам присоединяется к танцующим под возгласы одобрения.

Энтери дал людям еще порадоваться — ему не жалко, и ждал еще целый час, пока запыхавшаяся, раскрасневшаяся Тася не поднялась к нему. Взглянула вопросительно и улыбнулась — поняла, что готов отвечать.

— Готов? — недоверчиво спросил такой же румяный священник, поднимаясь на помост.

— Готов, — кивнул Энтери. — Мне как отвечать, громко?

— Нет, что ты, — испугалась Тася, — на площади много неженатых, им еще в свое время разгадывать. Мне ответишь, а отец Силайтис свидетелем будет.

На площади зашевелились, начали подходить к сцене — почуяли, наверное, что жених решился. Служитель Синей подождал, пока подойдут все желающие, и обьявил громко:

— Жених готов, люди Теранови! Сейчас мы узнаем, готовить мне сегодня брачные покои в храме или нет!

Люди одобрительно зашумели.

— Говори, Таисия, — благосклонно кивнул священник.

— Что мужчина держит, а женщина оживляет? — спросила Тася, и голос ее вдруг дрогнул. «Тоже волнуется», — понял Энтери.

— Дом, — сказал он тихо.

Тася улыбнулась.

— Правильно? — строго поинтересовался отец Силайтис.

— Правильно, — подтвердила невеста, с нежностью глядя на дракона.

— Правильно! — закричали люди. — Правильно! Тогда поцелуй в награду! По-це-луй! По-це-луй!

Энтери шагнул вперед и мягко прикоснулся к теплым губам невесты, прижал ее к себе — Тася только ойкнула, и наконец-то настойчиво, долго поцеловал, наслаждаясь вкусом свежести и меда, и женского вкуса, такого родного, совсем не забытого.

— А второй вопрос? — возмущенно и радостно кричали из толпы.

Тася спрятала голову у него на груди и тихо гладила его по шее. Вдруг стали казаться лишними и эти вопросы, и этот праздник — схватить бы, унести поскорее, сделать своей!

— Второй, — настойчиво сказал священник.

— Что важнее жены? — тихо произнесла Таисия. Губы ее порозовели, глаза сверкали, обещая самую сладкую радость.

— Ничего, — сказал Энтери, и, не дожидаясь подтверждения, снова поцеловал ее — а что сделаешь, традиция! Народ хлопал, топал ногами, шумел — но все было неважно, пока девушка, которую разглядел не сразу — а разглядев, понял, что вот оно — солнце для дракона, радостно отвечала ему на поцелуй, снова делилась и теплом и счастьем.

— Что дороже всего на свете? — задала она третий вопрос. Отец Силайтис уже не вмешивался, все пошло волею Богини само, как надо.

— Дети? — спросил он тихо.

— Правильно! — радостно крикнула Тася и Энтери снова потянулся к ее губам — какой хороший обычай!

— Правильно! — обрадовал людей служитель Богини.

— Эйя! — крикнули в толпе. — Эйя! Эйя!

— Эйя? — прошептал дракон в губы разомлевшей невесте, гладя ее по затылку, по шее. Косы ее длинные, толстые, русые, лежали на плечах, а от волос вниз шел пушок — он помнил его, шел по всему позвоночнику, мягкий, золотистый, почти незаметный. Сегодня он вдоволь насмотрится…

— Свадебная песня, — пояснила Тася, — на старом языке. Песня-молитва, пожелание всех благ молодым.

Народ уже запевал — пели одни мужчины, сначала тихо, низко, протяжно — слов не разобрать, одни перекаты и вибрирующие голоса, к ним присоединялись другие, кто выше, кто ниже, подхватывали песню, словно передавали из рук в руки огромную чашу, и каждый добавлял в нее что-то свое. И скоро уже торжественным гимном гудела вся площадь, сплетая стоящих на ней людей в единое целое, молящееся Богам о благополучии и счастии для этой пары, и песня тяжелым, вибрирующим языком колокола ударяла в купол неба, заполняя все вокруг чистой радостью.