Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 194 – Ирина Котова

Зазвучали гудки, и краем уха она слышала, как в гостиной Мариан отрывисто, быстро разговаривает с Тандаджи, затем набирает придворного мага и сообщает о том, что через пятнадцать минут ждет его у телепорта.

В замке Бермонт, в зале боев, до хрипа спорили главы кланов.

— Девчонка ставит нас всех под удар, — рычал перевязанный Ольрен. — Необходимо достать ее оттуда. Не знаю, как она его удерживает, но если он вырвется — будет катастрофа.

С ним соглашались, кивали мрачно, косясь на тело убитого Эклунда. Его накрыли скатертью, но запах крови не способствовал спокойному обсуждению — щекотал ноздри, поднимал агрессивные волны, толкая на грань оборота.

— Пока она в своем праве, — ревел в ответ Хиль Свенсен. Леверхофт стоял за его плечом, оказывая молчаливую поддержку. — Пока жив Бермонт, она наша королева! Кто бы из вас, берманы, не хотел бы, чтобы жена была так верна вам? Разве мы не ценим преданность выше всего? Разве не давали мы клятв хранить короля и его жену и слушать ее голос так же, как его? Что, слово наше ничего не стоит?

— Это особый случай, — возражали ему.

— Слово мужчины не зависит от случая, — отвечал Свенсен, обнажая клыки. — И пока я командир гарнизона, я говорю вам — вы не тронете ее! Ну, кто пойдет против меня? Кто хочет еще крови?

— Хватит крови, — коротко и скрипуче приказал один из старейшин, из тех, кто встречал будущую королеву у телепорта. Мужчины почтительно затихли. — И ты, Свенсен, не ярись. Хозяин Лесов испытывает нас. И мы должны испытание пройти так, чтобы он нас не мог упрекнуть в бесчестии. Поэтому вот мое слово — оставьте замок те, кто не живет в нем. Идите по домам и не болтайте. А мы останемся наблюдать.

Берманы один за другим склонялись перед мудростью старейшего и удалялись. А старик, тяжело покачав головой, подошел к телу убитого, опустился на колени и шепотом стал читать отходную молитву — от себя, и покаянную — за него, не худшего среди медвежьего народа, выбравшего неправильный путь.

Полина в ожидании помощи действовала отстраненно, сосредоточенно, ни на секунду не останавливаясь — чтобы не думать, не метаться. Притащила из ванной влажные полотенца и периодически обтирала Демьяна, чтобы сбить температуру. Сама помылась, морщась и шипя от боли — вода уходила в слив светло-красная, и по стенкам душа стекали вниз кровавые капли. Дверь в спальню она оставила открытой, чтобы видеть лежащего, да и провела в ванной минуты три, не больше — очень боялась его оставлять, словно ее присутствие рядом помогало удерживать его при жизни. Переоделась в найденный халат. Сбегала в тайный ход и принесла еще оружия и патронов. Упорно пыталась напоить мужа, но зубы его были сведены судорогой, и вода лилась по лицу на кровать.

Выглядел он страшно — полуприкрытые черные глаза, синие губы, дыхание — свистящее, хриплое. С каждой минутой он словно иссыхал, темнел. И она, вцепившись ему в руку, шепотом просила, требовала — потерпи, потерпи, миленький, пожалуйста! Не оставляй меня! Потерпи, ты же сильный, ты можешь!

«Никогда не сомневайся во мне, Пол», — прозвучал в голове его голос.

— Я не сомневаюсь, — прошептала она, склонясь к его уху, — только не в тебе. Но как же мне страшно, милый… Как мне страшно!

Отвлекло ее едва слышное ворчание каменного охранника в гостиной. Полина снова прихватила ружье, подошла к двери — и услышала стук.