Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 247 – Ирина Котова

В лицо ей, конечно, ничего не говорили. Свенсен достаточно четко объяснил, что капитан Дробжек боевой офицер и маг, и что во многом благодаря ее вмешательству события на Хартовой сопке не закончились трагедией. И что голову ей обрили потому, что ранения были серьезнейшие, и что относиться необходимо со всем уважением. Но за спиной берманы шептались почище иных дам. И смотрели на нее, как на ошибку природы.

— Стыд какой, неужто в Рудлоге недостаточно мужчин, что они женщин в армию берут?

— Да что она может? Ее даже новобранец заломает. Смех да и только.

— Да вы посмотрите на нее. Кто из мужчин такую жену захочет? Только и остается, что в армию, себе мужика искать.

— Так спит она с этим, с полковником-то… живут вдвоем.

— Молчи, дурень, ты над их постелью не стоял. Не распускай язык, как баба. Офицерские комнаты на двоих, вот и поселили вместе.

— А не скажите, девка ладная, красивая. Дурные вы, молодые еще. Вы ее в платье представьте, да с волосами. Я бы женился.

— Даааа, сиськи у нее ничего… и задница…

Дробжек, всю жизнь учившаяся, а потом служившая в компании мужчин, относилась к этому бубнению равнодушно. Ее больше беспокоило то, что боевых магов в карауле было очень мало, и случись что, все эти балаболки будут вырублены одним Тараном. Их слова ее не задевали, и она их не трогала.

Но не сегодня. Возвращаясь с обхода, капитан издалека увидела группу офицеров. Мужчины были в штатском — видимо, пришли из увольнительной. И то ли свобода вскружила головы, то ли на грудь приняли, но дорогу ей перегородили очень недвусмысленно. Дробжек остановилась у корпуса казарм, в котором светились редкие огни — почти все уже легли спать — окинула берманов спокойным взглядом.

— Уезжала бы ты отсюда, женщина, — сказал один из них почти добродушно. — Не вноси смуту. Баба в казарме, как на корабле — к беде. Мужики скоро из-за тебя передерутся. Мы же запахи чуем, невмоготу нам.

— ПотЕрпите, — ответила она спокойно, — я вам не женщина, а офицер. И не вам решать, когда мне уезжать. У меня свои задачи, у вас свои, так что, мужики, дайте дорогу.

— А если не пустим? — спросил второй. Говорили они без агрессии, скорее, снисходительно и со смешками, как с ребенком общались.

— Переночую здесь, — не отреагировала на вызов Люджина, — а завтра рапорт напишу о противодействии. Если свои звания и имена не побоитесь назвать.

— Вот-вот, — пробурчал еще один, обращаясь к товарищам. — Баба всегда за спины мужиков прячется, и эта туда же. А еще воевать собралась.

Люджина вздохнула. Драться не хотелось, да и не было в ней злости. Такие проверки и в Рудлоге почти на каждом новом месте службы проводили. Это потом уже прикрывали друг другу спины, а поначалу на крепость испытывали, как любого новичка, вне зависимости от пола.

Из-за спин берманов показались несколько рудложских гвардейцев, видимо, услышавших разговор, и она сделала им успокаивающий знак рукой. Не вмешивайтесь.

— Так и будем стоять? — спросила она. На улице было тихо, ночной морозец пощипывал щеки, но холода капитан не боялась.

— А что? — хохотнул заводила. — Торопиться нам некуда.

— Согреться бы, — задумчиво проговорила Люджина. — Да и вам дурь из голов повыветрить не помешает, служивые. На гауптвахту захотелось?

— А ты не грозись, — смурно ответил другой, — мы тебя по добру просим, уезжай. Не дело это. У себя в Рудлоге хоть бабские батальоны создавайте, а нам этого стыда не надо.