Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 90 – Ирина Котова

Света передернула плечами.

— Зато я ее теперь не очень. Скажи им спасибо, Четери. От меня.

— Скажу, — ответил он. — И награжу их. Даже не сомневайся.

Она глядела, как шаманы гуськом выходят из палаты, как закрывается дверь за Четом, и только после этого ошеломленно потрясла головой. Села — голова кружилась, но уже куда легче — и медленно, осторожно побрела в сторону санузла. Умываться и приводить себя в порядок.

Снова открылась дверь — в ванную заглянул врач, и Света покосилась на него, усиленно начищая зубы.

— А я-то и не поверил, — сказал доктор потерянно и снял очки. — Ну надо же. С возвращением, Никольская. Быстро обратно в койку. Сейчас буду осмотр проводить.

— Доктор, — проговорила она невнятно, — я лягу, обязательно. Но меня только что позвали замуж. Поэтому пока я не помоюсь и расчешусь, я отсюда не двинусь.

— Поздравляю, — вздохнул врач понятливо, пытаясь изобразить воодушевление. — Сейчас пришлю сестру вам помочь, чтобы не упали здесь. А потом осмотр! И обед.

Есть хотелось очень.

— А сначала обед можно? — спросила она жалобно. — И с родителями связаться.

— Можно, — покладисто кивнул врач и снова вздохнул. — А родителям вашим я сейчас сам сообщу.

Сестра помогла ей раздеться, встала у душа, и Света с некоторой опаской включила воду. Она помнила тонкие светящиеся струи, которые были такими красивыми, и которые прошили ее, будто гарпунами — она увидела это, но ничего не почувствовала. Только вот уйти из воды больше не смогла. Помнила и то, как почуяла в озере кого-то еще — этот кто-то быстро рос, присматривался к ней, но не нападал. И как появлялся Чет — сначала один, потом с очень красивой женщиной, царицей Иппоталией, которую Света видела по телевизору, и как обитатель озера чуть не утопил их обоих. И свою тоску, когда ее дракон улетел.

— Я сам присмотрю, — гулко раздался в ванной голос дракона. — Иди.

Сестра даже не попыталась возмутиться — ушла сразу же. Четери приоткрыл дверцу душевой кабинки и стал беззастенчиво разглядывать моющуюся женщину. Ей приятен был этот жадный взгляд, совершенно собственнический.

— Похудела, — отметил он недовольно, — правда надо тебя кормить. А грудь наоборот больше стала. Красивая ты, Светик, — неожиданно сказал он. — Как себя чувствуешь? Две недели ведь спала.

— Хорошо, — сказала она легко. — Теперь очень хорошо.

Он сам вытер ее после душа, балуясь и целуя плечи, грудь, щекоча под ребрами, одел, отнес на койку, лег рядом, хотя места было мало, обхватил ее и закрыл глаза. И даже не пошевелился, когда принесли обед. Лежал и дышал ей в макушку, и стискивал все крепче. Девушка тоже не шевелилась. Слушала его сердце — и вспоминала, как проснулась с ним в первый раз и как тогда под щекой так же размеренно и мощно бухало. И как появившееся тогда ощущение, что она попала в сказку, никуда и не ушло. Вот она, ее сказка, лежит рядом, большой, сильный, невыносимо любимый. И странно тихий.

Только когда ушла сестра, Чет словно очнулся, потянулся к Светлане и наконец-то поцеловал так, как умел только он — настойчиво, глубоко, долго, напоминая, что и дышать без него совершенно невозможно, и жить — тоже.

— Я ведь соскучился, — пробормотал он ей в губы, снова поцеловал и сжал ей попку своими жесткими руками. Потерся всем телом. — Как же я соскучился, Светка.