Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 97 – Ирина Котова

— Показать родителям, что могу тебя и обеспечить, и одеть, — пояснил Чет. — Нравится?

Светлана посмотрела на ожерелье, пожала плечами.

— Красиво, — она отложила рубиновые нити, натянула на запястья толстые и тяжелые браслеты, повертела руками, имитируя какой-то восточный танец. Четери усмехнулся, но смотрел тяжело, прямо, и она вдруг покраснела под этим взглядом, неловко перебросила черные волосы на одно плечо, приложила к уху круглую серьгу. Сморщилась и снова полезла в мешок.

— Ой, а что это? — она с недоумением смотрела на небольшой, почти плоский конус, сделанный из такого тонкого золота, что оно выгибалось. Украшение было покрыто кружевным орнаментом.

— Сейчас покажу, — многообещающе произнес Чет. Подошел к ней, встал за ее спиной, подмигнул в зеркале, протянул руку, развязывая пояс. Спустил с ее плеча халат вместе с бретелькой тонкой сорочки, обнажив одну грудь. Поцеловал в плечо, положил ладонь под тяжелое полушарие, обхватил пальцами — в зеркале все отражалось, и она затаила дыхание, так уместно это выглядело.

— Повернись ко мне, Света, — гулко приказал он.

Она повернулась, оперлась руками на столик, и дракон посмотрел еще, поднял на нее глаза, начавшие отливать вишневым, усмехнулся.

— Красиво? — спросила она провокационно и тихо.

— Женщина, — рыкнул он приглушенно, — если б ты понимала, насколько.

Наклонился, лизнул сосок — и тут же приставил к нему конус, повернул как-то хитро — украшение щелкнуло и присосалось к коже.

— Посмотри-ка, — сказал он, поворачивая ее к зеркалу. Светлана разглядывала золотое навершие, совершенно дико смотревшееся в сочетании с простеньким старым халатом. Украшение холодило и тяжелило грудь, и ощущения были странные. И Чет глядел на нее, и в глазах его багровый огонь разгорался еще сильнее.

— Нет, — проговорил он ей в шею, и дрожь пробежала у нее по телу от касания его губ, — плохо.

Снял украшение, небрежно бросил его на пол.

— Так куда лучше, — сказал он, стягивая и халат, и сорочку вниз.

Четери действительно соскучился. Очень и очень. Он понял это, едва только женщина прильнула к нему — мысли сделать несколько шагов до кровати даже не мелькнуло. Только подхватить ее, усадить спиной к зеркалу, кое-как, рывками, стянуть с себя одежду. И не хотел ведь торопиться — нужно было поберечь ее, нужно было уважить родителей. Не получилось — она, со своими тонкими лодыжками, дынным вкусом полных губ, прохладными пальцами, покорным взглядом, учащенным дыханием была слишком нужна ему. И сдерживаться не вышло, и быть аккуратным тоже — темное безумие не дало даже подготовить ее — только запустил пальцы в волосы, впился в губы и пятерней подтянул ее попку к себе, чтобы сразу войти и начать бешеное движение. Света сжимала зубы и глухо стонала, обхватив его за шею и уткнувшись лбом ему в плечо. А он потом даже не мог вспомнить, получилось ли быть тихим. В памяти осталось только отражение ее затылка и длинных волос, напряженной спины и красных пятен от его жестких пальцев на ягодице. И туманный след от его горячего дыхания на зеркальной поверхности.

Уже после, когда она заснула рядом, вжавшись в него под толстым одеялом и привычно грея ноги об его ступни, он осторожно провел рукой над ее животом. И успокоенно закрыл глаза, уходя в сон.