Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 136 – Ирина Котова

— Ну, давай, — с ехидством предложил блакориец. — И поскорее, а то я здесь и останусь ледяной статуей.

Изо ртов их шел пар, а ресницы стали белыми и пушистыми от изморози, как и брови.

Зеркало открыть удалось, и Мартин с завистью поглядел на друга.

— Растешь, Малыш. Скоро придется встречать тебя поклонами и песнопениями. И, — добавил он жизнерадостно, — теперь мы точно знаем, что это не Алмазыч темным помогает. Раз мы к Алексу пробиться не смогли.

— Шагай давай, — раздраженно подтолкнул его Тротт. — Думаешь, легко держать?

— В логово к чудовищу, — торжественно объявил Мартин и шагнул в переход.

У портала их ждал очень суровый учитель. Но увидел выходящего Макса и обеспокоенно нахмурился. Вокруг кипела работа — ученые и маги в белых халатах что-то оживленно обсуждали, записывали, пищало оборудование.

— В кабинет, — буркнул Старов, развернулся и пошел прочь из зала. Друзья последовали за ним.

— Вы как-то доброжелательнее сейчас, Алмаз Григорьевич, — с усмешкой сказал Март ему в спину.

— Потому что, — ответил тот, не оборачиваясь, — я четко знаю, что Тротт меня по пустякам и дури беспокоить не станет. В отличие от тебя.

— Чувствую себя ущербным, — уныло протянул Мартин. Макс молчал, жадно оглядываясь вокруг, остановился у какого-то датчика, всмотрелся, протянул руки, чтобы просканировать настройки.

— Ну конечно, — язвительно хмыкнул фон Съедентент, — уже забыл, что Алекса нужно спасать. Гений.

Последнее слово у него прозвучало как оскорбление. Тротт не ответил, но прибавил шагу.

Алмаз Григорьевич выслушал их, недовольно постучал ладонью по столу, потеребил бороду.

— Ауру считать не успел? — поинтересовался он у Макса.

— Нет, — сухо ответил Тротт, — не до того было.

Старый маг снова хлопнул ладонью по столу, уже раздраженно.

— Мужчина, женщина? Хоть это разглядел?

— Нет, — процедил инляндец. Мартин покосился на него — лицо друга было спокойно, но очевидно, что предстать раззявой перед Дедом ему было неприятно.

— Понятно, — сварливо проговорил Алмаз Григорьевич. — И обнаружить его не можете. Сейчас.

Он едва заметно шевельнул пальцами. У стены кабинета начал формироваться серебристый переход. Он подрагивал, наливался силой, Старов хмурился все сильнее — и, наконец, встал, подошел вплотную, прикоснулся раскрытыми ладонями и начал напрямую вливать в него резерв.

Зеркало загудело, завибрировало (Алмаз что-то пробурчал шепотом и Мартин мог бы поклясться, что это было грязное ругательство) — и лопнуло, истаивая тысячами сияющих осколков.

— Он не на поверхности Туры, — с досадой сообщил Дед, поворачиваясь к ученикам. — Скорее всего, где-то в горах, в глубокой пещере, или подземном помещении, настолько маленьком, что я не могу открыть проход — мешают стены. Плюс щит, плюс стихийные возмущения. Занятно, — старик дернул себя за бороду, задумался. — Ну-ка, ученички, уйдите с глаз моих. Выйдите за дверь и пока я не скажу, не входить. А сейчас молчать, лучше даже не дышать.

Пока друзья выходили, он открыл дверцу узкого шкафа, стоящего у высокого окна, достал оттуда темную бутыль с знаменитым северным бальзамом «Старая Лесовина», плеснул в бокал и сел в кресло. И широко повел рукой, открывая длинное и узкое Зеркало, вставшее перед столом полукругом. Один за другим раздавались тихие звоны — когда вызываемые откликались.