Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 206 – Ирина Котова

— Ты не замечаешь моей другой стороны, — сказал он добродушно и немного горько. — Я алкоголик, бабник и довольно резок на язык.

— А по-моему, ты просто слишком строг к себе, — возразила я яростно. — Не смей себя ругать, иначе побью!

Он ушел от меня, оставив после себя терпкое чувство сожаления и печали. И то ли его общая серьезность повлияла на меня, то ли усталость, но снова я остро ощутила, насколько же он старше меня. Настолько, что может быть терпелив к моим глупостям и не пытаться переломать меня.

Я вернулась в свои покои на следующий же день, и за ужином, стараясь держать голову прямо и не обращать внимания на холодность старших сестер и внимательный взгляд Мариана, рассказала о том, что пережила.

— Странно, — закончила я с невнятным смешком, — что я могу обжечься о сигарету, Ангелина постоянно обжигалась о печку, раз огонь нас не трогает.

— Возможно, — сухо сказала Ани, взглянула на свои запястья… и побледнела немного. — Возможно, сила просто не тратится на пустяки.

Я согласилась. Я рада была, что она хотя бы вступила со мной в диалог.

Рассказ пришлось несколько раз повторить поутру, в Зеленом крыле, лично Тандаджи. Я делилась именами и фамилиями, по его просьбе вспоминала детали, одежду заговорщиков, обрывки фраз, и говорила так долго, что у меня скулы заболели. Впрочем, тидусс нечем не выказал своего отношения — был вежлив, мягок («Крокодил, притворяющийся плюшевым», — съехидничал внутренний голос) и очень почтителен. Только настойчиво попросил быть осторожной впредь.

Я пообещала. Я вообще была удивительно покладиста в эти дни. Только периодически смотрела на телефон — и ждала звонка. Но Люк не звонил. Не писал.

Только через два дня после ранения в мои покои принесли букет нежных цветов. «Скучаю по тебе», — говорили розовые камелии. «Давай рискнем?», — шептали белые фиалки. Огненным лепестком поглядывал на меня мак, не требуя перевода. И опять был конверт — а в нем билеты и программка зала органной музыки в центре Иоаннесбурга. Выступление гениального органиста, запланированное через несколько дней, было помечено ручкой.

«Тебе понравится», — было написано на обратной стороне.

Я словно услышала его хрипловатый насмешливый голос, взбодривший меня куда лучше крепкого кофе. Подошла к окну, распахнула его, вдыхая ледяной воздух — и улыбнулась.

Эльсен по телефону бушевал и метал молнии — на работу меня не выпускали. Зигфрид, когда я сунулась к нему, страдальчески развел руками.

— Извините, ваше высочество, ее величество запретила открывать вам переходы.

— Не ваша вина, Зигфрид, — зловеще улыбнулась я, чувствуя себя так, будто у меня на шею накинута удавка. И пошла к Василине, ощущая, как в животе сворачивается ледяной узел страха перед грядущим скандалом. После посещения в лазарете мы сказали друг другу не больше десятка слов.

— Ее величество проводит совещание, — помощница Василины, сидящая у ее кабинета, вежливо поднялась со своего места. — Простите, ваше высочество.

— Ничего, — я через силу улыбнулась. — Придется потревожить ее.

Я заглянула в дверь — Василина, строгая, застегнутая на все пуговицы, внимательно слушала министра обороны. Вокруг стола чинно сидели генералы — и все это форменное собрание повернуло головы, глядя на меня, дерзнувшую побеспокоить королеву. Вася настороженно подняла голову.