Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 55 – Ирина Котова

Алина удивленно посмотрела на него и покраснела.

— Извините, п-профессор, это мое личное дело. И семейный секрет. Я не могу об этом рассказывать.

Он хмурился, разглядывая ее, сопоставлял. Ну конечно же. Нашел о чем спрашивать. Снова потер пальцами висок и отодвинул стул. Сел.

— Я даю вам последнюю возможность передумать, Богуславская.

Она грустно качнула головой.

— Профессор Тротт… не могу. Я должна. Теперь тем более. Это ведь вы вчера помогли мне с физкультурой?

— Что за чушь взбрела вам в голову? — поинтересовался он ледяным тоном.

— Вы! — сказала она упрямо, заглядывая ему в глаза. — Больше некому! Я бы не сдала сама. Зачем?

— Алина, — процедил он, — вы слишком хорошего обо мне мнения. Кто бы вам ни помог, я искренне об этом жалею. Вы удивительно навязчивы.

Она еще пару секунд всматривалась в него, затем моргнула, насупилась и отвернулась. Неловко завозилась, в тишине стягивая со спины рюкзак, села за первую парту, оперлась локтями о столешницу и подняла на него серьезные зеленые глаза.

— Задавайте вопросы, профессор. Я готова.

Он гонял ее по курсу так, будто мстил за свою слабость. На пределе сил, видя, как она бледнеет и не останавливаясь. Задавал сложнейшие формулы и с насмешкой смотрел, как усердно она, не поднимая на него глаз, закусив губу, шевелит неловкими пальцами, создавая плетения. Через десять минут она поднялась — рукам не хватало пространства. Над губой проступили капельки пота — она слизнула их, сняла жакет — и, прикрыв глаза, продолжила рисовать нужные рисунки, задействуя нужные нити, и даже ногой притоптывала, словно задавая ритм движению рук. Натягивалась белая плотная блузка на груди, когда девчонка отводила руку в сторону — слишком размашисто, как все только осваивающие плетения. Короткая юбка колыхалась, обнажая колени, и ритм каблучка Макса просто завораживал. До смеха и изумления — такой техники он еще нигде не видел. Вот что значит самоучка. Самоучки — те самые новаторы, которые нарушают каноны и изменяют науку.

Инляндец так увлекся, что сам снял пиджак, двигал руками, требуя повторять за собой и с любопытством ожидая — сможет? Нет? Спрашивал определения и велел чертить выведение решеток и вязей, хмыкал, когда она задумывалась, морщился, когда поглядывала на него почти умоляюще. Веснушки на бледной коже стали ярче, и пряди прилипли к вискам, а он все не останавливался.

И, конечно, она ошиблась. Не могла не ошибиться. Вздохнула, опустила дрожащие руки и как-то тускло посмотрела на него.

— Я приду на пересдачу, профессор.

Он, поморщившись, поставил отметку в ведомость, передал ей.

— Что у вас с глазами?

— Зрение восстановилось, — устало ответила принцесса. — Сегодня.

— Понятно, — Макс встал, взял пиджак.

— Профессор, — тихо и немного испуганно позвала она и осторожно коснулась его плеча. — У вас кровь.

Он посмотрел на ее напряженное бледное лицо и только потом на свою руку. Там, под ее пальцами, на месте вчерашней импликации расплывалось красное пятно. Жар снова стал пульсацией пробивать его щиты — Макс сглотнул, отступил, и теплая ладонь скользнула по плечу и упала вниз.

— Ничего страшного, — сухо ответил он. — До свидания, Богуславская.

Алинка подождала, пока Тротт уйдет в Зеркало, присела на парту и опустила голову. Устала невозможно. Даже злиться и плакать сил не было.