Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 81 – Ирина Котова

— Твою мать! — потрясенно говорит вышедший из Зеркала, бледный в синеву Мартин и несется к тебе.

— Стоять! — жестко рявкает Чет, ты умоляюще глядишь на друга, и Март словно на стену натыкается. — Убью! Поднимайся! — это уже тебе. — Вставай, щенок! Я кому сказал не отвлекаться? Вставай! — дракон обидно, плашмя — как кнутом — вытягивает тебя клинком по спине, прямо поверх раны. — Я не закончил. Вставай! Бейся с рассеченными мышцами, с потрохами наружу! Пока жив, бейся! Ну?

Не пошевелиться, и он разочарованно обходит вокруг и отворачивается. Март глядит на тебя и одними губами спрашивает — «помочь?».

И ты качаешь головой, отстраняясь от боли, и встаешь, чувствуя, как по спине течет твоя кровь и рану дергает, словно припекает каленым железом.

— Хорррошо, — рычит Мастер, склонив голову, и снова прыгает к тебе, поворачиваясь на лету. В тишине, наполненной звоном и свистом стали, вдруг отчетливо снова начинают звучать быстрые хлопки — это Светлана робко заводит ритм. К ней неуверенно присоединяются пластины, и, наконец, вступает флейта. Но тебе уже это не важно — важно не оступиться, не упасть снова, не увидеть презрения во взгляде учителя. Кажется, ты истекаешь кровью — немеют руки, голова начинает кружиться и темнеет в глазах — а дракон все не останавливается. И когда уже смиряешься с тем, что умрешь сегодня — все вдруг становится отчетливым и цельным, все приобретает резкость, а в душе воцаряется безразличие ко всему, что было и что будет — кроме одного боя. Мастер скалится и смеется, и глаза его горят красным безумием, Светлана хлопает, и в хлопках этих слышны отчаяние и мольба — а твои глаза выхватывают удивительный белый цветок на ослепительно-зеленом фоне, и ты почти чувствуешь его запах — и падаешь в темноту, отбив один из страшных ударов.

Макс очнулся от вкуса сладкого молока на губах. Четери держал его голову на коленях, чуть приподняв, и лил тонкой струйкой молоко в рот — оно проливалось мимо, смешивалось с кровью, стекало на лазурную плитку. Спину саднило, но боль, скорее, была фантомной. А вот слабость — настоящей.

— Хорошо, — сказал Мастер ласково и гордо. — Ты лучший. Так быстро, как ты, никто не обучался. Запомни состояние последних минут, так нужно биться всегда. Но если зазнаешься и начнешь ошибаться — высеку.

— Ожил? — раздался рядом встревоженный голос Мартина. Друг присел на корточки — он был непривычно серьезен. Взгляд его то и дело останавливался на плечах инляндца. — Я думал, все. Придется мстить. Этот дракон не родственник ли нашего Алмазыча? Методы похожи.

Макс криво усмехнулся и сел. Сам взял кувшин с молоком и почти с рычанием начал пить.

Март со вздохом встал, покаянно покачался с носка на пятку.

— Извини, что отвлек. Я не должен был приходить. И вы извините, Четери.

— Пришел и пришел, — отозвался дракон, аккуратно проведший рукой по спине Тротта — тот дернулся, почувствовав вливающуюся в него энергию, заскрипел зубами. — Будешь моим гостем. Зато ученику урок. Все видеть, ни на что не отвлекаться.

Март помолчал.

— Меня не возьмете учиться?

— Нет, — строго ответил Четери. — Ты не гибкий, у тебя немного вывернута правая нога, и ты слишком тяжело дышишь. И, самое главное, твое призвание защищать, а не атаковать.

Он еще что-то говорил, а Макс пил и оглядывал двор, освещенный тусклым полумесяцем. У натянутой веревки никого не было — зато в темноте на воротах маячила фигура йеллоувиньца. Света уже сидела на скамье рядом с Владыкой Нории, о чем-то с ним говорила и старалась не слишком часто поглядывать в их сторону. Слуги у второй скамьи накрывали стол, и до тошноты остро пахло едой.