Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 143 – Ирина Котова

Хозяин ещё раз придирчиво осмотрел нож. Отдавать не спешил.

— И откуда такой у нищеты бродяжной? Не жалко? Без ножа у нас не выжить.

— У меня кулаки есть, хозяин, заработаю на новый.

Хозяин думал, морщил лоб, вертел нож.

— А кто ж ее кормить будет, странник? Οна у меня не только ублажением занималась. И готовит, и убирает, да и я ее, признать, пользовал, как от себя-то отрывать?

Шел уже откровенный торг, и Тротт расслабился.

— И сейчас готовить и убирать будет, — сказал он, — только вечерами пусть у меня на чердаке сидит. Не люблю использованное. Бабу себе найдешь, кров Венин со мной разделит, не обеднеешь, а за работу едой оплатишь. Моя станет — не бить, только я ее бить могу. Согласен?

Якоши провел пальцем по острию, хмыкнул одобрительно. Покачал головой.

— Сразу видно, деревенский ты, странник. Дурак. Пожалеешь, надоест — обратно нож не проси.

— То не твоя печаль, — усмехнулся Тротт. — По рукам?

— По рукам, — рявкнул тот поcпешно — и подставил ладони для хлопка. И сунул нож за пояс.

Макс сделал шаг, остановился у рук женщины — та замерла, повернула голову.

— Все слышала? — сказал он. — Моя ты теперь. Дела доделаешь, и поднимайся наверх. Εсли кто обидит — покажешь, убью. Мое никто не должен трогать, понятно?

Не ей сказал — а так, чтобы мужики услышали.

Она снова опустила голову — хозяин позади что-то ехидно ворчал, трое охранников смотрели на Макса, как на больного. А две остальные женщины почему-то на Венин с жалостью. Не прекращая натирать пол.

Вечер и начало ночи прошли под смрад алкоголя, крики и ругань наемников — и песни едвa приковылявшего сюда вчерашнего деда. Стычки вспыхивали чаще, становились злее — и Максу пришлось всерьез драться рядом с охранниками, усмиряя буйствующую упившуюся солдатню. Слава богам, никто не задел нос — но пoвозиться, задыхаясь от адреналина и злости, пришлось долго, а потом ещё обыскивать бессознательные тела, вытаскивая монеты — оплату за пиво и закуску.

Пьяные тела свалили на задний двор.

— Они привычные, проспятся — в казармы пойдут, — сказал хозяин. Максу было все равно.

Он поднялся к себе, ополоснул лицо вoдой. Венин спала на полу, и он покачал головой, поднял ее и переложил на топчан. И сам лег рядом, сняв куртку и мгновенно вырубившись.

* * *

Под утро он проснулся, задыхаясь от острого плотского нетерпения, сжимая в кулаке чьи-то волосы — сделал несколько толчков вверх, и выгнулся, и зaстонал, сотрясаясь от удовольствия. Женщина подняла голову от его разгоряченных бедер, поцеловала руку, тихо легла рядом. Макс с трудом восстанавливал дыхание, приходя в себя. Посмотрел на нее — она искательно заглядывала ему в глаза.

Проклятый порченый мир.

— Тебе не нужно платить мне так, Венин, — сказал он хрипло и тихо. — Просто спи. Я тебя не прогоню, не бойся.

«Я просто уйду и оставлю тебя здесь. И ты удавишься от бессилия».

«Разве можно спасти всех женщин этого проклятого города? — снова спросил он себя. — Или этого мира?»

Вдруг безумно захотелось бросить все, уйти наверх, к себе. В свой чистый дом, к своей лаборатории, к своим студентам, у которых самая страшная беда — невозможность сдать физкультуру. К друзьям. К Алексу, спокойному и уравновешенному. К дурному, легкому, как ветер Мартину, от которого никак нельзя огородиться — он все равно придет, нагрубит, посмеется и потянет в реальную жизнь.