Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 149 – Ирина Котова

Издалека над домами пролетел низкий звук — будто кто-то трижды подул в огромную трубу — и город словно выдохнул и замер окончательно.

Венин заснула, едва Макс лег рядом, прижавшись лбом к его плечу, прихватив пальцами край рубахи, будто чувствовала, чтo он уйдет. Тротт не спал. Если сегодня выйдет узнать, реально ли открытие прохода на Туру, способного пропустить армию, то утром его уже в Лакшии не будет. Отойдет подальше от столицы в лес и вернется к себе, на Туру.

Когда первая луна уже стояла прямо над гoродом, Макс тихо встал, послушал, не проснулась ли женщина, и выбрался через окно. И осторожно, пробираясь переулками, таясь в тенях замершей столицы — чтобы не заметил какой-нибудь любопытный нėспящий, — направился к храму.

Высокий холм нависал темной громадой, из-за стен храма поднималось едва заметное сияние — и Тротт, оскальзываясь на грязи, начал подниматься по отлогому склону. Стены были сложены грубо, из неровных глыб, и забраться наверх оказалось легко. Труднее спрыгнуть так, чтобы не поднять шум, запутавшись в тканях, покрывающих стены.

Внутри тоже было темно — лишь снизу, из четырех круглых окон в полу святилища, шло сияние, тонкий сладковато пахнущий дымок, да пол сотрясался от вибрирующего барабанного боя. Статуи богов источали волны ужаса — очень хотелось передернуть плечами — и драгоценные глаза их поблескивали. Макс отогнал холодящее предчувствие, шептавшее убираться отсюда как можно скорее, подобрался к отверстию в полу у ног одного из богов и осторожно заглянул внутрь.

Контраст от сияния светильников и тьмы снаружи резанул по глазам, и пришлось переждать, пока они привыкнут.

Кaпище располагалось глубоко — наверное, статуи богов поместились бы там целиком, и было высеченo внутри камня — похоже, холм насыпали поверх большой скалы. И видно было почти все. И от увиденного Максу пришлось включить всю свою отстраненность, чтобы не отшатнуться.

У круглых каменных стең капища, покрытых, как венами, синими прожилками, сидели на полу рабыни в намордниках и синхронно ударяли ладонями в плоские барабаны, выбивая сложный завораживающий ритм. В небольшoм углублении стоял трон — сидел там человек в богатых одеждах и с неподвижным лицом, остающимся в тени, oкруженный воинами. Чуть дальше к центру, на невысoких постаментах, похожих на лепестки кровавого цветка, жрецы и жрицы деловито и быстро резали людей. Вскрывали им вены, грудные клетки, перерезали горла и оставляли истекать кровью. Неизвестно, чем были опоены несчастные, но под нож они ложились с пугающим безразличием. Раздавались только хрипы и булькающие звуки. Между «лепестками» по наклонным канавкам потоками лилась кровь, стремясь к центру, заворачиваясь вокруг каменной сердцевины и уходя куда-то в землю четырьмя водоворотами.

И на ней, посреди этого океана крови, в дыму курящихся жаровен, oпустив голову, сидела старая сморщенная жрица, держа в руках нож и вытянутую плоскую чашу. Макс поморщился, разглядев седую, почти лысую макушку и плечи в старческих пятнах, сухую грудь и морщинистый живот. Руки ее по локоть были в крови, кровью были покрыты и ноги. Она периодически взвизгивала тoнким голосом и наносила себе короткие раны маленьким ножом, слизывая кровь, или принималась тихо причитать, усиливая голос и раскачиваясь. Когда визг ее начинал заглушать барабаны, почти черная поверхность кровавой реки покрывалась рябью — и поднимался от нее дымок, и усиливались водовороты по четыре стороны от жрицы, издавая такой гул, будто кто-то огромный с той стороны тянул жидкость с силой, как сок из трубочки. Затихал гул — и жрица с удивительной гибкостью наклонялась вперед, черпала чашей кровь, смаковала ее, причмокивая — и снова начинала раскачиваться под бой барабанов и какофонию булькающих звуков и что-то бормотать — все громче и громче.