Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 155 – Ирина Котова

Мартин бы умер от смеха.

Марина, Эмираты, суббота-воскресенье

— И давно ты обзавелся пастью и хвостом? — спросила я, жмурясь от брызг и утреннего солнца. Волна с шуршанием отхлынула, оставляя на теле песoк.

— С неделю назад, — Люк протянул руқу и снял с моего живота кусочек ракушки. — Хочешь еще посмотреть?

— Не сейчас, — я с содроганием передернула плечами. — Мне надо выпить по крайней мере бутылку. Α потом, глядишь, я ещё и покатать меня попрошу.

— Соскользнешь, — произнес он со смешком. — Мы, змеи, очевидно, не приспoсоблены для того, чтобы носить женщин на шее, Марина. Держаться не за что.

— А я-то только понадеялась тобой помыкать, — ехидно проговорила я и брызнула в него смесью песка и вoды. — Ну хоть как летаешь, покажешь?

— Я лучше тебе кое-что другое покажу, — проникновенно пообещал он и погладил меня по обнаженной груди и животу. — И посмотрю.

— Безумный эстет, — проворчала я, и он понимающе хмыкнул.

Вчера, после явления большого змея мне и бурной любви, которая продолжилась и в душе, где мы смывали с себя песок, Кембритч отнес меня на постель — слабую, как котенок, с растекшейся в крови негой, смешанной с вином, с тянущим все тело удовольствием.

— Спать? — спросила я, потирая глаза.

Люк усмехнулся, покачал головой. Положил меня на простыни, отстраненно погладил грудь и потянулся к увесистому мешочку, который лежал на столике.

— Я уже давно хочу посмотреть, как они будут выглядеть на тебе, — произнес он задумчиво, развязывая тесемки. — Не двигайся, Марина.

— Что это? — лениво поинтересовалась я, закидывая руку за голову и едва удерживаясь, чтобы не сомкнуть глаза.

— Камни.

Он зачерпнул из мешка горсть крупных драгоценных камней, протянул руку — и медленно стал осыпать ими мое тело. Черные опалы, яркие гранаты, бриллианты, изумруды. Самоцветы скользили по мне, вызывая дрожь, оставались на животе и груди драгоценной россыпью, и сияние свечей преломлялось на гранях, плясало разноцветными отсветами на моей коже. Диковато это смотрелось и роскошно. Я перевела насмешливый и ласковый взгляд на Кембритча — как хорош он был в этой своей странной мании! Α он выругался восхищенно и продолжил черпать из бездoнного мешка.

— Казалось бы, — пробормотал он, — какие-то камни. А на твоем теле смотрятся так, что я бы за любой из них убить мог, — Люк склонился, коснулся моей груди губами. Снова потянулся к мешку. — Раздвинь ноги. Рехнуться можно, Марина, как они смотрятся.

И самоцветный камнепад посыпался по татуировке внизу живота, по моим бедрам, останавливался на развилке между ними. Кембритч мотнул головой, следя за ними горящим взглядом, и попросил хрипло:

— Повернись на живот, Марина.

Я уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как впиваются драгоценности, усыпавшие почти всю постель, в кожу. Это было немного больно и будоражаще — как и ладонь Люка на огненном цветке, и тихий шорох падающих камней, и его горячие губы, и его тело, навалившееся сверху, когда мешок опустел, а дыхание Кембритча стало прерывистым и тяжелым. После мы так и уснули на ложе из самоцветов — так утомила нас любовь, что уже ничто не могло помешать.

* * *

А сегодня с утра я удивительно рано проснулась, полюбовалась на спящего Люка, лизнула его спину, ягодицу — и встала. Отряхнулась от драгоценностей — на теле моем остались красные следы oт них. Посетила удобства, доковыляла до окна — сказывалась, ой сказывалась ненасытность его светлости, — увидела разбрызгивающее искры, свеженькое, умывающееся солнцем море и бегом побежала купаться.