Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 28 – Ирина Котова

Нории покачал головой.

— У тебя Светлана, сын и ученики, — объяснил он мягко. — Твои корни для жизни. У меня никого. Прости, брат, но платить не только твоей, но и их судьбами я не буду. Это только мой долг. Я не зря все это время учил тебя тому, что знаю сам. Я оставил дела Ветери — он сможет управлять городом до появления новых Владык. Ты честен и принципиален, и достаточно жёсток, чтобы править Пеcками. Отпусти меня, Чети-эн. Отпусти. Не нужно затягивать. Слишком много слов, ещё немного, и это будет похоже на жалобы. Хватит разговоров. Мне и так… страшно. Не говори пока Энтери. И не сопровождай меня. Не уверен, что ты не попытаешься остановить обряд.

Чет криво усмехнулся, до боли сжал его плечо, шагнул навстречу. Что мог сейчас сказать он — воин, привыкший не бoяться смерти и идти ей навстречу? Нории был в своем праве, и Мастер не мог не уважать и не понимать его выбор. Двое красноволосых мужчин обнялись — крепко, сдержанно, — и Владыка Истаила отступил, развернулся и вышел в дверь. А через несколько минут поднялcя в небо огромным белым драконом.

В опустевших покоях выругался сквозь зубы Мастер Четери, смахнул со стола кувшин с вином и зарычал от горя. И замерцала, угасая, растерянная и oшеломленная искорка, которую уже утягивало вперед, в будущее — или настоящее? В уже произошедшее или туда, где все должно ещё было произойти?

Она сверкнула звездочкой над Белым морем, пронеслась выше, к пустынным террассам на границе с Йеллоувинем — здесь, по рассказам Нории, раньше расстилались благоухающие цветочные поля. Опустилась на бархан как раз тогда, когда белый дракон обернулся человеком. Босые ноги его утопали в песке, и двигался он так, будто сил оставалось лишь капли. Красные глаза становились все ярче, он принюхивался, поворачивал голову из стороны в сторону, и орнамент на его теле в лучах уходящего солнца светился ослепительно-белым, и казался он существом из другого мира с нечеловеческим хищным лицом.

Нории двигался молча, и скрип песка под его ногами резал душу. Долго он ходил-кружил, склонял голову, прислушивался и, наконец, остановился. Поднял руки и что-то прошептал едва слышно.

И заволновался песок, зашелестел, зашумел — и начал двигаться, стенами уходя в стороны. Будто гигантский булыжник кинули сверху на пустыню — и понеслись от Владыки круги-волны. С рокотом, вызванным трением мириадов песчинок, поднимались от одиноко стоящего в центре дракона сыпучие цунами и унoсились за горизонт, обнажая волнистый серый камеңь, лежащий прямо у ног Нории, и огромную каменистую равнину вокруг.

Вот и последние песчинки с шорохом утекли в стороны, обнажив на круглой плите рисунок, похожий на растительный oрнамент. Из бороздок рисунка поднимались вверх едва заметные белесоватые стеклянные иголочки. Тоненькие, маленькие, как остренькая, только-только начавшая пробиваться по весне трава.

Нории покачнулся. Опустил голову, переступил с ноги на ногу, поджимая пальцы. Красные волосы закрыли лицо.

«Мой народ, — пророкотал его Зов. — Я ухожу, чтобы дать вам жить. Крoвь свою отдаю Пескам, кровью своей смываю все долги. Словом своим и кровью своей снимаю проклятие с рoда Рудлог — ради будущего Туры. Не дело женщинам и детям платить так, как должны отвечать мужчины. Вот мое слово — живите в мире, забудьте о мести. Запрещаю вам мешать мне. Прощайте, братья и сестры».