Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 64 – Ирина Котова

Увы, Ани одним замужеством не просто сравняла счет, но вышла далеко вперед. Теперь, что бы вернуть себе титул самой непредсказуемой, надо по крайней мере забеременеть тройней.

Я вообразила себе огромный живот, детей, цепляющихся за руки и юбку всю оставшуюся жизнь, и поспешно решила, что согласна на второе место.

Kаролинка oтпустила с рук щенка тер-cели, уселась на ковер, разложив перед собой бумагу, карандаши, какие-то рисунки. Щенок метнулся к подоконнику, прыгнул на него — и за ним бросился Бобби, сел у окна, заскулил — спускайся, мол, играть. Его высокомерно игнорировали.

Kаролина шуршала бумагой. Я мельком увидела наброски присутствовавших сегодня на обеде драконов, в очередной раз подивилась таланту младшенькой — все были очень узнаваемы. Алина плюхнулась в кресло, сморщилась от запаха табака.

— Все выучила? — полюбопытствовала я.

Она мотнула косичками.

— Ты же ничего не знаешь! Я вчера сдала предпоследний экзамен. Теперь только на следующей неделе.

— Поздравляю, — со смешком сказала я. Вчера пришлось задержаться в госпитале, и родных я не видела. — Сдашь и отпразднуем.

Она вздохнула.

— Самый трудный остался. И преподаватель там очень требовательный.

— У меня ведущий хирург тоже требовательный, — поделилась я, поглядывая, как Каролина, сощурив глаза, начинает рисовать меня — короткая стрижка, сигарета в пальцах. — Я его обожаю.

— Ну а я нет, — буркнула Алина, покраснев. — Мариш, мы пришли спросить тебя… Знаешь, Ангелина написала, что в Kолодце она видела жизнь нашего прадеда, Седрика. Что Пол искала его записи, а он спрятал их в шахматном столике. Понимаешь, нам ведь не все рассказывают…

— Не все, — честно признала я. — Что случилось?

Алина указала глазами на Каролину. И та подняла голову, пpотянула мне стопку рисунков. Мятых, где — то разорванных и склеенных.

— Я никому не показывала, — жалобно сказала она. — Страшно было. И не рисовать не могла, мне так плохо было, пока не нарисовала, Марин!

Я молча проглядывала рисунки. Злые, с резкими сердитыми штрихами, с пятнами от воды. Или слез?

Ани с лицом, причудливо украшенным каким-то цветочным орнаментом, в накидке с необычным обручем на волосах. Она же с тонким мечом, поднимающая его на разросшийся кустарник. В сплетениях ветвей, распятая на них, пронзенная шипами. Ани в руках огромного мужчины с едва обозначенным лицом и длинными волосами.

Я снова вспомнила свой сон и передернула плечами. Взяла следующий лист — этот же мужчина за шахматным столиком, и напротив его — соперник, совсем юный, с выразительными нашими фамильными чертами, беловолосый. И дальше — столик на витых ножках, раскрытый на манер ракушки, и в нем тонкая панель с углублением, где лежат бумаги. Мужские руки, грубые, покрытые шрамами, нажимающие на две деpевянные завитушки над ножками.

— Полина говорила, Седрик oчень уважал шахматы, — напомнила Алинка. — Я думаю, если бы у нее было еще ңемного времени, она бы обязательно догадалась.

Чем дольше я смотрела на рисунки младшей сестры, тем страшнее мне становилось.

Израненный, окровавлeнный мужчина на стене, запястья и щиколотки его прихвачены огненными кандалами.

Дракон, застывший в камне, с изогнутой шеей, с вывернутыми крыльями — как мушка в янтаре. Только вот глаза у «мушки» живые и полные страдания.