Книга Королевская кровь. Книга 8, страница 237 – Ирина Котова

В доме иномирянин сел на хозяйскую кровать с узорчатым покрывалом, осмотрелся, довольно что-то сказал на своем языке, сняв рукавицы и потирая руки. И без перевода понятно, что тепло. Он был младше нее - лет тридцать-тридцать пять, плечистый и мощный, черноволосый, с жесткой складкой у рта, темными глазами под нависающими надбровными дугами, впалыми щеками и крючковатым носом. И высокомерный донельзя.

Анежка Витановна покосилась за его спину - где за деревянным ящиком с вырезанными фигурками шести богов висело заряженное ружье, снова отвернулась. Только бы Люджинка не позвонила, отвечать нельзя, а не ответишь - примчится ведь выяснять, не случилось ли чего.

Девчонка тряслась на табурете в углу, и она сунула ей чашку горячего чая и кусок хлеба, поставила перед ней ведро картошки, дала нож.

— Как зовут? - спросила вполголоса.

— Элишка, - всхлипнула пленница.

— Не говорить! - рявкнул иномирянин. Что-то грохотнуло - оказалось, скидывал свои меха, уронил стул. Под мехами были странные доспехи из черного материала, надетые на кожаную рубаху.

— Так надо же решить, что готовить, указания дать, господин, - забормотала Дробжек. Схватила банку с самогоном, налила в чашку, поднесла ему. - Вот, пить. Самогон. Алкоголь. Будет тепло и весело.

Он понюхал, заинтересованно поморщился.

— Яд нет? Сама пить сначала. Еда тоже сама есть сначала.

Анежка Витановна бодро сделала три глотка - внутри немного отпустило, а то еще немного, и тоже начнет колотить от напряжения. Хорошие травки, успокаивающие. Занюхала рукавом, снова протянула чашку иномирянину - на этот раз не стал отказываться, выпил и жестом потребовал еще. Она подлила, под внимательным взглядом новоиспеченного господина спустилась в погреб, подняла несколько банок мясных самодельных консервов. Для солдат и это хорошо будет.

Во дворе уже полыхал огромный костер, слышна была бодрая речь и хохот захватчиков. Командир их оказался любопытным - щупал разные предметы в доме, спрашивая «Что это?», заглядывал в печь, отнял у Анежки банку с тушенкой и ножом принялся доставать оттуда мясо в жиру, есть, облизывая пальцы. Затем встал, прижал хозяйку дома к столу, пощупал за задницу.

— Баба старый, - с сожалением сказал он, - но крепкий. Люблю крепкий. Молодой девка хилый. Ночью придешь ко мне. Тогда солдатам не дам. Солдатам тот девка будет. Понял?

— Да поняла, чего тут непонятного, - снова проворчала Анежка Витановна, глядя на побелевшее от ужаса лицо тихой, как мышка, девчонки. - Благодетель ты мой.

— Что сказать? - не понял иномирянин.

— Говорю, с радостью, господин, - звонко откликнулась северянка, с остервенением нарезая ножом сало. Нашелся тоже кавалер на ее пятьдесят шесть лет. Потянулась к перцу - ее руку перехватили, иномирянин понюхал перечницу, лизнул.

— Яд нет?

— Перец. Приправа. Вкусно будет, - терпеливо объяснила Дробжек-старшая. Он слушал, двигал языком - видимо, пекло, - кривился.

— Не ложить. Плохо.

— Как скажешь, - пробормотала Анежка Витановна и подлила ему в чашку ещё самогону.

В дом ввалился кто-то из его солдат, что-то заговорил, кидая жадные взгляды на закрутки с мясом. Невысокий, корявенький, молодой еще, но половины зубов нет. Несколько раз с поклоном произносил «тха-нор, тха-нор», - и непонятно, то ли имя это, то ли должность. Вот опять «Тха-нор Ориши». Поди пойми их.