Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 116 – Ирина Котова

— Я и сержусь тому, что ты позволил себя ранить, — ответила она, задрав подбородок. И тут же улыбнулась широко, счастливо, запустила пальцы в его волосы и наставительно потеребила их: — Но я так рада, что ты здесь и цел, что не буду ворчать, как положено жене. Ты ведь расскажешь мне, что там было?

— Конечно, — сказал он, блаженствуя от движений ее пальцев и чувствуя себя совсем разнежившимся медведем.

— Правда, не знаю, как я восприму информацию на слух. Я уже привыкла к твоим письмам, — рассмеялась она. Смеялась Полина заразительно — и он залюбовался ею, искренней, брызжущей энергией, обнаженной.

— Ты не успеешь отвыкнуть, Поля, — не удержался, воровато ткнулся носом ей в грудь и все же потянулся за платьем, пока жена снова не закаменела от паники.

— Ты опять пойдешь воевать? — посерьезнела Пол, натягивая на себя одежду.

— Да, Поля. Надо. — Демьян встал, подавая ей руку.

— Куда?

— Сначала на обед, — усмехнулся он. — Хочу насмотреться на тебя и наговориться. А потом ты уйдешь в сон, а я буду решать. Но одно из направлений я точно знаю. Там живет твоя сестра Марина, которая тоже должна доколоть себе иглы, чтобы ты жила. Я обязан обеспечить ей прикрытие.

Пол подошла и крепко обняла его.

— Спасибо, — шепнула она горячо ему на ухо.

— Это только ради тебя, Пол. Не благодари. Мы закрытая страна, и берманы некомфортно себя чувствуют среди других людей, но пора и мне побыть хоть немного мужем и защитником.

— Все равно. Это моя сестра. Спасибо, Демьян.

Первое апреля по времени Туры, Лортах, Алина

Принцесса Алина проснулась оттого, что ее куда-то несли. По закрытым векам то скользили тени, то ударяли солнечные лучи, слышался звук шагов, шелест пышных крон и крики птиц, а она чувствовала себя словно оглушенной и неспособной ясно мыслить. Приоткрыла глаза — профессор держал ее на руках, и его плечо под щекой было мокрым, как и ее волосы. И она вся была горячая и разморенная.

Пятая Рудлог прижалась крепче, зажмурилась и вздохнула — тут же накатили воспоминания обо всем, что произошло во время погони и после, в твердыне. В груди заворочался холодный режущий ком — горечь и страх с острыми краями.

Она сглотнула. Нет, только не думать. Не хватало еще снова тяготить лорда Макса слезами.

Все, что случилось на берегу родника, всплывало в голове обрывками — так больно ей тогда было. Мелькали в голове уверенные действия Тротта, его тревога, и непривычная ласковость, и то, как холод ее тела вдруг сменялся жаром. Но Алина бы не поклялась, что это ей не привиделось.

После чудесного излечения, в полудреме, принцесса продолжала чувствовать крепкие объятия лорда Макса, а потом и осторожные его касания. Он смачивал ей губы, легко касался головы и ребер, которые наконец-то не болели, кажется, заматывал ей грудь — Алина как сквозь туман вспомнила, что сорочка ее вся была изорвана. Затем она совсем заснула, а профессор, видимо, решил не ждать и понес ее прочь от превращенной в прах твердыни. Сколько же он шел?

Принцесса еще раз втянула носом воздух — пахло мужским потом, мхом, разогретой на солнце корой и смолой. От разнообразия живых запахов, от тепла тела рядом холодный ком в груди замер и перестал ощущаться. Посмотрела на красноватые лучи солнца, наискосок падающие сквозь папоротниковые листья. Вечер… а из твердыни они спаслись до полудня.