Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 130 – Ирина Котова

Но когда на фортах глухо заговорила артиллерия, я поняла — началось. Теперь точно началось. И он не позвонит.

Старик Леймин был категоричен:

— Его светлость отдал приказ на эвакуацию, — сказал он, устрашающе вращая глазами, — леди Дармоншир, у вас есть десять минут на сборы.

Капитан Осокин остался у входа в лечебное отделение, рядом с постоянно сопровождавшими меня гвардейцами, как будто опасался, что я могу сбежать. Впрочем, его опасения были обоснованы.

Большую часть отведенного времени я потратила на то, чтобы закончить работу и положить инструменты в стерилизатор, а остальные — на спешное прощание с коллегами, теми, кто не был занят с больными. Никто не осуждал меня, но так невыносимо стыдно мне не было никогда. Покидать госпиталь и людей, которым мы обещали защиту, — как будто моя жизнь стоила больше, чем их. Мы сработались с ними, сроднились, и теперь я бежала, оставляя их на линии фронта.

— Простите, — прошептала я, сжимая сухую ладонь доктора Лео Кастера. Глаза его были красными от недосыпа, пах он лекарствами, и, глядя на него, я снова впала в состояние отчаяния. Все разумные доводы, которые я приводила себе ранее, вылетели из головы. Я не могу уехать. Как я могу?

"Ты обещала".

Я как-нибудь уговорю Люка. И Леймина. Люк должен понять… должен.

Мне стало не хватать кислорода, я судорожно вздохнула раз, другой — и тут доктор Кастер крепко сжал мою руку в ответ.

— Немедленно отправляйтесь, Марина Михайловна, — строго сказал он. — И не корите себя, не забывайте, что вы отвечаете не только за себя, но и за ребенка. Вам давно следовало прекратить практику с вашим токсикозом, поэтому как ваш врач и как ваш, надеюсь, друг, я рад, что вы уезжаете.

Я снова вздохнула, глотая подступающие злые и виноватые слезы, но мысль о ребенке — и о Полине, которая тоже зависит от меня, — привела меня в чувство. И заставила вспомнить, почему я пообещала Люку уехать.

Потому что от моего мужа сейчас зависит судьба сотен тысяч людей. И если враги прорвутся к замку и захватят меня, они смогут заставить его сдаться. А это означает конец сопротивления. Это значит, что Люка убьют.

Совсем недавно, после моего побега на выручку к Кате, Василина бросила мне в лицо, что реши заговорщики шантажировать ее, и ей бы пришлось выбирать между троном и мной. Возможно, я была неправа — ведь в результате и Катю спас Свидерский без моего участия (или она его, что вернее), из-за меня пострадали гвардейцы и едва не погибли Март с друзьями, но я прекрасно понимала, что никто не позволит королеве рисковать собой или страной ради сестры, особенно такой дурной. А вот Люк, без сомнения, рискнет всем ради меня. Все отдаст, и жизнь в том числе.

Как и я. Так разве я могу подвести его?

— Пора, ваша светлость, — негромко позвал от двери капитан Осокин.

Я, кивнув, поцеловала доктора Лео в щеку — за попытку снять груз с моей совести, — а затем внезапно для себя расцеловала и остальных. И в сопровождении гвардейцев вышла из лечебного отделения.

Единственное, что утешало меня, — здесь оставался Леймин с охраной, и для медперсонала были подготовлены пути отступления. Детей, по нашему с леди Лоттой настоянию, должны были вывезти на автобусе одновременно с нами и разместить в герцогском доме, слуг, тех, кто не занят был в госпитале, увозили следом. Легких раненых уже начали транспортировать в дальние больницы герцогства. Но тяжелых трогать было нельзя, и госпиталь оставался работать до последнего.