Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 176 – Ирина Котова

Пленница, лежащая на боку, со связанными за спиной руками, повернула голову к орудию пыток, побледнела — и что-то неслышно сказала, глядя на иномирянина.

— Не слышать, — буркнул тха-нор, наклоняясь еще ниже, — и Берни увидел, как Лариди плюнула ему в лицо и рассмеялась злым сиплым смехом.

Она тоже хотела умереть быстро.

Побагровевший иномирянин схватился за нож, но остановил руку. Что-то рявкнул своим — и майора вздернули на ноги, а тха-нор схватил ее за шею и ударил коленом в живот.

Лариди задохнулась смехом, упала, корчась, на пол.

— Майор, — вскрикнула одна из серениток — и ее тоже ударили, потащили к одному из крестов. Вторую пока не трогали — ее охраняли двое иномирян.

Пленные орали, выкрикивая бессильные ругательства. Бернард, оставляя за собой кровавую дорожку, полз вперед, как червяк, пролезая между ног своих.

— Кто брат колдуна? — заорал иномирянин, обращаясь к строю. Дармонширцы молчали — и майора снова вздернули на ноги. Тха-нор ножом срезал с нее заляпанную грязью и кровью куртку, сорвал рубашку и белье — и, схватив за плечи, поставил перед строем. Майор глаз не опускала — зато среди дармонширцев воцарилась тишина. Мужчины отводили взгляды — а Берни двигался вперед, миллиметр за миллиметром.

— Сначала я сделать ей больно, и баба много кричать, — дергано пояснил надзиратель, обводя пленных ненавидящим взглядом. — Потом я ее бить кнут, и баба много кричать. Потом сделать шлюха для норов, а вы смотреть. Если брат колдуна сознаться или вы сказать, кто он, баба отпустить. Если нет, ей и другим бабам долго быть больно, потом умереть.

Он швырнул Лариди в сторону своих помощников, и ее поволокли к пропитанному кровью орудию пыток.

— Молчите, — пронзительно крикнула майор дармонширцам. — Ради Великой Матери молчите. Иначе все зря.

Ее опять ударили, кинули на крест.

— Она умереть из-за вас, — заорал тха-нор, снова проходясь перед строем. — Вы есть трусливый червяки. Вы есть кастраты и трусливый дети шлюхи.

Бернард мучительно, с присвистом дышал — в голове мутилось, по вискам и телу бежал пот. Он выполз к ногам передних в строю — и с бессилием наблюдал за происходящим, и тянулся, тянулся сознанием во все стороны: хоть кого-то из охонгов зацепить, заставить помочь.

Лариди привязали к доскам лицом вверх — и тха-нор, вытащив нож, подошел ближе.

— Кто брат колдуна? — спросил он, склоняясь над ней.

— Чтоб тебя твои тараканы сожрали, — процедила ему в лицо майор, и он, наступив сапогом на ее запястье, вогнал нож в ладонь серенитки.

Лариди закричала, забившись на кресте. По руке ее вниз, на бетонный пол, потекли красные ручейки. Закричали и пленные — полетели в сторону иномирян угрозы, оскорбления и проклятия. Охонги верещали, почуяв кровь. А тха-нор вытащил нож из ладони серенитки — она снова застонала — и повторил, теперь обращаясь к толпе пленных:

— Кто брат колдуна?

Берни слышал, как тяжело дышат соратники, и чувствовал себя последним из трусов. От горячки и усилий казалось ему, что он слышит, как с сипами втягивает воздух серенитка, как капает на пол ее кровь, как беспокойно и жадно шевелятся охонги.

— Кто брат колдуна? — повторил иномирянин, глядя на дармонширцев, — и впечатал каблук сапога в раненую ладонь Лариди. Она замычала сквозь зубы — а ему уже подали длинный бич, тоже бурый от крови.