Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 79 – Ирина Котова

Алина чуть не поперхнулась молоком.

— Нет, — сказала она, мучительно вспоминая чужие слова. Потому что от смущения они все вылетели из головы. — Я просто… — она не знала, как сказать "застеснялась", поэтому попыталась объяснить по-другому. — Никогда… нельзя смотреть, как другие это делают. Это плохо.

Венин округлила глаза и что-то быстро проговорила.

— Не понимаю, — призналась Алина.

— Она говорит — ты не была с мужчиной? — спросила Далин медленно.

— Нет, — сказала принцесса, чувствуя, что краснеет еще больше.

От женщин ощутимо повеяло жалостью и при этом они как-то приободрились. Венин коснулась ее руки.

— Ние бо-ойся, — сказала она сочувственно. — Ты краси-ивая. И с крылья-ами. Ты только не кри-ичи больше, и Охтор точно возьмет тиебя себе. А если возьмет, ты вее-едь не будешь просить нас выгна-ать?

Алинка открыла рот, чтобы объяснить все… но слишком много пришлось бы говорить.

— Нет, — сказала она со вздохом. — Не буду. Вы хорошие.

Женщины окончательно повеселели, и в этот момент из ванрана появился Тротт — волосы его заметно укоротились, лицо опять было чисто выбрито. Венин подхватила плошку с молоком, побежала к нему, протянула. Лорд Макс отпил, так и стоя у двери ванрана, что-то сказал, она засияла — и Алинка, нахмурившись и отвернувшись, пошла в дом. Переодеваться.

День тянулся неспешно — она успела и постирать, развесив одежду на солнышке, и неловко обрезать ужасные обломанные ногти коротким ножичком, и, зажмурившись, постоять рядом с молчаливым Троттом, чувствуя, как срезает он ей пряди, аккуратно смахивая пальцами волосы с лица, плеч, крыльев и шеи. А когда открыла глаза — наткнулась на злой, тяжелый взгляд и недоуменно заморгала.

Он вообще большей частью ее игнорировал, а если и разговаривал — то сухо и коротко, и это было очень обидно. Отвел он ее и к главе поселения — там было тесно от присутствующих дар-тени, и Алинка жалась к спутнику, потому что ее бесцеремонно, жадно и с восхищением осматривали, но обсуждали, словно ее здесь нет. Говорили они и о предстоящем путешествии, и о снах, которые им снятся про Туру, про войну, которую там видят. Алина понимала не так много, как хотелось. А отдельные разговоры и вовсе не стоило бы понимать.

— Охтор, — сказал один из бойцов — лицо его было покрыто шрамами. — Если Источнику она будет не нужна, отдай ее мне. Я заплачу золотом.

— Почему это тебе? — мрачно вопросил другой. — У меня тоже есть золото, и я хочу предложить его за девку.

Бойцы загомонили, перекрикивая друг друга.

— Если Источнику она будет не нужна, я оставлю ее себе, — отрезал Тротт-Охтор, и Алина, глядя в пол, начала мысленно чертить на половицах матмагические формулы, чтобы не раскраснеться снова. — Девка моя. Если кто-то считает иначе, пусть скажет это сейчас, и мы решим спор поединком. В пути не место для споров.

Воины слушали его уважительно и кивали, соглашаясь и успокаиваясь, а принцесса покосилась на него — лицо его было невозмутимым, будто он сам верил в то, что говорит. Ей же было чудовищно стыдно это слышать, чудовищно вообще находиться в месте, где ее ни во что не ставили, где к женщинам привыкли относиться как к бессловесному имуществу.

На обратном пути она тоже молчала.

— Вы уже успели всех осудить? — сухо поинтересовался Тротт, когда они заходили во двор. Вдруг оказалось, что день почти закончился, и длинные тени от заходящего солнца лежат на земле.