Книга Преисподняя, страница 33 – Елена Амеличева

По чистым улочкам с идеальным асфальтом мы дошли до пожарной части, где на деньги самих пожарных установили памятник пожарным–ликвидаторам, которые тушили пожар на станции в первые часы и дни после аварии. Я с трудом сдержала слезы, погладив небольшую табличку со словами: "Тим хто врятував світ" – «Тем, кто спас мир».

— Когда пришел вызов на пульт пожарной охраны, им сказали, что это просто бытовой пожар. – Перестав улыбаться, прошептал Петро. – Химический ни в коем случае нельзя тушить водой, иначе он разгорится сильнее. В итоге произошла мгновенная реакция с раскаленным графитом. Полыхало несколько дней, все пожарные работали без защиты, в живых не осталось никого. Санклитов среди них, к сожалению, не было.

Проглотив горький ком в горле, мы пошли дальше. Следующим испытанием для нервов стал детский садик, расположенный в лесу недалеко от дороги. Увидев у дверей проржавевшие маленькие кроватки и полуистлевшие крохотные тапочки, я попятилась назад. Горан прижался горячей грудью к моей спине, прогнав ледяной холод, распустивший щупальца в душе.

Дальше было не легче. Установленный в самом центре Чернобыля трубящий ангел из кусков арматуры заставил сердце разорваться. За ним начиналась аллея указателей сел и поселков, которые исчезли в результате радиоактивного заражения – многих из них просто закопали под землю.

Но, словно этого было мало, всю дорогу нам попадались таблички с названиями населенных пунктов, выселенных после аварии. Все очень лаконично: название, сколько жителей, когда и куда переселены. От цифр голова шла кругом – за ними стояли сотни исковерканных жизней, слезы, боль и одиночество людей, которые в одночасье потеряли все – и себя в том числе. Почувствовав, видимо, что госпожа Ангел на грани, Петро заговорил:

— Знаешь, здесь много санклитов.

— Почему? – спросила я, с трудом отведя взгляд от очередной таблички.

— Зона будто манит нас к себе. – Он закурил. – Будто чувствует, что мы не боимся ее. Искушает, дразнит. А потом как обнимет, так все – чувствуешь, что пропал, уже не сможешь без нее.

— Так знакомо! – хрипло выдохнул Горан, обняв меня сзади и уткнувшись лицом в мои волосы.

— Уж понял. – Петро улыбнулся и тщательно растер недокуренную сигарету мыском сапога об асфальт. – Ничто не могло меня удивить сильнее, чем влюбленный Драган, поверь!

— Это ты меня сейчас с Чернобылем сравнил, муж? – поинтересовалась мисс Хайд, развернувшись к нему лицом.

— Прости, родная. – Он покаянно улыбнулся.

Посмеявшись, мы вернулись к домам на колесах, перекусили и поехали в Припять – город, который принял на себя главный удар аварии. Только когда за окнами проплыла белая каменная стелла «Припять 1970», я осознала, что мне предстоит открыть портал в ад. Мозг словно смирился и перестал старательно загонять эту мысль подальше в подсознание, позволяя ей маячить где–то на заднем фоне, особо не мешая, не требуя к себе немедленного внимания и позволяя мне жить подобием нормальной жизни.

Которая закончилась у жителей Припяти 26 апреля 1986 года. Эта катастрофа… Хотя нет, не так – Катастрофа – изменила все, разделив мир на до и после, жестко указав человечеству его место, которое было вовсе не во главе цепочки эволюции. Понимание этого непререкаемой истиной вошло в меня, стоило сделать лишь пару шагов по городу–призраку, полному безысходной тоски.