Книга Охотница. Ангел Губитель, страница 150 – Елена Амеличева

— У тебя привычка дурная стаканы и чашки давить. – Отметила мисс Хайд, вынимая осколки.

— Ты права. – Прошептал он. – Во всем права…

Я подняла голову, и водоворот чувств в его глазах закружил меня. В них было все – безумное желание, нежность, боль, вина, надежда. Мне удалось всем своим нутром почувствовать, что он сдерживается уже даже не из последних сил, а расходуя неведомые ему самому резервы.

Я отвела глаза, поспешно отошла и начала убирать в шкафчик все подряд. Еще немного, столешницу оторву и попробую туда запихнуть. Руки так дрожали, что крышка сахарницы, станцевав сальсу, упрыгала. Горан поймал ее на лету, осторожно положил обратно и тихо сказал:

— Самое страшное – когда тебя не любит та женщина, которую любишь ты.

— Я помню другую цитату. Самое страшное – когда прошлым становится тот, кто должен был стать будущим.

— Ты… ненавидишь меня, родная?

— Нет. В моей душе уже не осталось ненависти. Только океан боли.

— Я могу хоть как-то ее уменьшить?

— Нет.

— Саяна, я безумно жалею, что так поступил с тобой, поверь! Ты во всем права, нужно было предложить тебе вариант с кинжалом и, если бы ты отказалась, позволить…

— Позволить мне умереть. – Я обернулась и посмотрела ему в глаза.

— Извини, это сложно даже произнести.

— Думаешь, я поверю тебе?

— Это правда. В тот день ужас затмил мой рассудок, родная. Если бы можно было…

— Все вернуть? То что, Горан? Ты дал бы мне умереть, если бы таким был мой выбор?

— Да.

— Это легко говорить сейчас, ведь уже ничего не изменишь.

— Я никогда не лгал тебе.

— Но ты убил меня, сделал санклитом и заставил отнять жизнь! – полыхнув, мисс Хайд отвесила ему тяжелую пощечину.

— Прости, родная, умоляю…

— А если я скажу тебе, что когда закончится заемный год, не будет никакого продолжения? Никаких более убийств! Что ты будешь делать?

— Приму твое решение и буду его уважать. – Почти беззвучно прошептал санклит, став еще бледнее. – Сделаю все, что ты скажешь. Постараюсь, если позволишь, облегчить твою… твой уход.

— И ничем не помешаешь?

— Да. Клянусь любовью к тебе!

— Уходи, Горан.

— Родная! Все сделаю, только скажи! Умоляю! – он встал на колени и порывисто обнял меня. – Умру, если прикажешь, только позволь…

— Нет! Встань! – я потянула его наверх, и едва он поднялся, оттолкнула. – Мне даже смотреть на тебя больно! Ты можешь это понять?! Уходи! Не причиняй мне еще больше боли! Это единственное, что ты можешь сделать!

Когда санклит ушел, сил не осталось даже на слезы. Я просто прижалась спиной к двери, сползла вниз и сжалась в комочек, желая только одного – раствориться в этом мире без следа…

Так легко уничтожать и судитьТех, кого ты не можешь понять.А слушал ли ты их оправдания?..Я закрываю глаза и идуПо тонкой грани междуЛюбовью и ненавистью…Within Temptation «Destroyed»

— Здравствуйте, барышня! – мужчина с седыми волосами, открывший дверь, устало посмотрел на меня.

На вид чуть больше шестидесяти, но у санклитов возраст сам черт не разберет. Сонар дает ощущение, что ему ближе к восьми сотням. А может, и больше. Ух ты, таких я еще не встречала!

По иронии судьбы он весьма похож на Шона Коннери, незабвенного горца Маклауда – статный, высокий – все санклиты, что мне попадаются, Гулливеры, проницательные глаза теплого карего оттенка прячутся в складках верхнего века, небольшая седая бородка лишь усиливает сходство.