Книга Охотница. Ангел Губитель, страница 158 – Елена Амеличева

— Тебе пора привыкнуть к тому, что мы теперь чужие.

— Саяна, ты никогда не будешь мне чужой.

— Горан, я перевернула этот лист и живу дальше. Ты должен сделать то же самое.

— Извини, никогда не смогу.

— Зря.

Мы помолчали, глядя на уютно потрескивающий огонь.

— Мне уйти? – тихо спросил он.

— Пойдем пить чай. – Я со вздохом поднялась. – Не забудь похвалить варенье, Савва его сам варит. – Мы вышли на веранду, где на столе уже пыхтел ярко-желтый самовар.

— Я все слышал, – мужчина, раскладывающий серебряные ложечки, укоризненно покачал головой.

— Так я как раз таки нахваливаю твое варенье! – мне удалось сделать невинный взгляд, садясь за стол. – Попробуй, это – самое вкусное. – Коварно улыбаясь, мисс Хайд подвинула Драгану, занявшему соседний стул, розетку с лимонно-брусничным.

Он медлил, очевидно, чуя подвох, пришлось зачерпнуть целую ложку и поднести к его губам. Санклит полыхнул взглядом, но когда ужасающе кислая гадость оказалась у него во рту, огонь погас. Глаза наполнились слезами.

— Еще одну? – я уже держала наготове следующую порцию, с трудом сохраняя серьезный вид.

— Из твоих рук – хоть всю банку!

— Вызов принят!

— Дочь, угомонись. – Савва укоризненно нахмурился, отодвигая от меня литр лимонно-брусничного варенья. – Его же надо по чуть-чуть, тонким слоем на булку, со сладким чаем.

Глава клана посмотрел на него с огромной благодарностью. А я – обиженно.

— Не дуйся. Кушай свое любимое. – Отец пододвинул мне варенье из крыжовника. – Пакость не дали сделать, злые люди.

— Теперь хоть есть кому на тебя нажаловаться. – Пробормотал Горан, пряча усмешку.

— Мужская солидарность? Два древних санклита на одну не пойми кого?

— Не прибедняйся. – Савва поставил передо мной большую кружку чая со смородиновым листом. – Ты на тренировках уже скоро со мной управишься. У тебя дар.

— Угу, даже знаю, чей. – Грея руки о горячую чашку, я кивнула на главу клана. – Это с его кровью передалось. До встречи с ним у меня, правда, и необходимости морды бить не возникало.

— Мое тлетворное влияние. – Вздохнул Горан.

— Она сама кого хочешь попортит! – прихлебывая чай из блюдечка – по-купечески, как он это называл, сказал Савва.

— А кстати, – решила я воспользоваться случаем. – Проводились какие-нибудь исследования о влиянии вашей, или нашей уже, крови?

— До двадцатого века, насколько мне помнится, нет. – Мой приемный отец задумался. – Это было настолько жестким табу, что даже обсуждалось шепотом.

— Антун пару санклитов за такое к смерти приговорил. – Добавил Горан, с опаской пробуя клубничный джем. – Они, правда, накуролесили тогда знатно, многие погибли.

— А в двадцатом веке что изменилось?

— Были разные горе-исследователи… Больше шуму наделали, чем пользы. – Савва сморщился.

— У «Франкенштейна» Мэри Шелли ноги оттуда растут. – Отметил Драган.

Сотовый в кармане завибрировал, оповещая об смс.

Алекс – фото с гамбургером.

«С утра хотел стать веганом. В обед передумал».

«В следующей жизни будешь коровой», – набила я в ответ.

«Если в Индии, согласен».

«Нет, в России-матушке. Холодный сарай, две дойки в день, раз в год – к быку».

«Ужас! Убедила, я снова веган». «Увидимся сегодня?».«Я за городом».

«А вечером?». «Можно приехать?». «Соскучился безумно!».

Улыбаясь, я оправила «Да», подняла глаза и врезалась в полный боли взгляд Горана. Черт, он однозначно все понял!