Книга Охотница. Ангел Губитель, страница 196 – Елена Амеличева

Выключатель света отсутствует по определению. Переживем.

Я попробовала рукой матерчатую поверхность койки и легла, положив под голову влажное полотенце с волос. От одеяла, натянутого до глаз, толку, как и ожидалось, не имелось никакого. И подушка бы пригодилась.

Завтра буду требовать что-то теплое «у администрации». Они же не хотят, чтобы вместо санклитки у них образовалась ледяная скульптура? Или хотя бы пусть Алекса ко мне подселят, вдвоем мы быстро согреемся. Я похихикала, запомнив эту идею мисс Хайд.

Надеюсь, у Охотника условия меньше напоминают Северный полюс, чем мои. Человеку заболеть в таком «холодильнике» проще простого. Он не Горан, который всегда горячий во всех смыслах. Я заерзала. Надо направить мысли в другое русло.

Например, обдумать все то, на что не оставалось времени из-за того темпа, который преподнесла осень. Хотя начать лучше с лета, которое тоже не поскупилось на загадки.

К примеру, трупы в подворотне. Мог этот сюрприз нам оставить брат Наринэ, бешеный берсерк? Да, он не санклит, вроде бы. «С одной стороны человек, с другой санклит». Вдруг такое возможно? Тогда он мог и жизнь отнять.

Есть какой-то спусковой крючок, что-то, что делало Тиграна безумным монстром. Когда они закрылись в ванной при нападении Ковача, Наринэ что-то сделала с братом, и он вновь стал берсерком. И еще странно то, что Горан не смог взять его жизнь, а у меня получилось за секунду. И моя кровь помогла Ковачу.

Это приводит к новой загадке – кто я? Тай, ищейка, говорил, что был уверен в том, что я не санклит. Если вспомнить, что кинжал Лилианы растворился в моей груди, то и вовсе плохеет. И сразу почему-то вспоминаются слова Бабы-Яги – «Махван Херештак!» Учитывая, что все языки мира мне теперь автоматически доступны, почему это не перевелось?

Я хлопнула себя по лбу. Вот дура! Ответ-то напрашивается сам собой – это или имя, или название. Так, Наринэ – армянка. Ее бабка, или прабабка, скорее всего, тоже. Черт, у меня только один знакомый армянин – мой бывший, наркоман. Кстати, очень умный был парень, начитанный. Надо будет найти его и, если еще жив, спросить о «Махван Херештак».

Мысли перетекали с одного на другое. Загадок в последнее время было много. Но вспомнив их все, я в итоге вновь вернулась к тому, от чего изо всех сил старалась убежать.

Темнота и тишина – худшие составляющие, когда совесть неспокойна. Отвлечься не на что, приходится смотреть правде в глаза. Из груди вырвался тяжелый стон. Я никуда от себя не денусь.

Говорят, убив человека, ты убиваешь и весь род, что мог от него пойти, уничтожаешь то плохое и хорошее, что он и его потомки привнесли бы в мир, потому что все мы связаны тончайшими нитями вероятностей.

Убивая, ты пробиваешь дыру в ткани бытия. И не от тебя зависит, зарастет ли она, какой ценой, и каковы будут последствия. За это придется отвечать – рано или поздно. Более тяжкого груза не существует.

Мир – это хаос. Просто упорядоченный. Я – тоже. Хаотичное движение молекул, атомов. Мы состоим из одного и того же – из энергии. Где начинается одно и кончается другое? Мы неразделимы, мы и есть ткань бытия.

Отняв жизнь у Марты и Тиграна, я проделала дыру и в ткани бытия, и в себе. И мне с этим жить.

Но как?..

Утром меня разбудил низкий ровный гул. Хотя, конечно, какое сейчас время суток, можно было лишь предполагать. Гораздо интереснее, что гудит? Я открыла глаза.