Книга Замкнутый дракон, или Кто съел кулебяку с катикаком?!, страница 40 – Елена Амеличева

— Вот мерзавец! – искренне изумилась я.

— Зарррраза! – поддержал Бука.

— Она всегда такой была, - служанка кивнула. – Жадная до чужого добра, хапуга та еще. Коли что спереть можно, перла. Все знали, пропало чего, к ней ступай. Но Бог ведь все видит – всегда в бедняках Сидорина ходила. Все у нее не так да не этак было. – Лили хихикнула. – Сена украдет, так сарай сгорит вместе с ним. Курицу у кого стащит, так та больной окажется и весь курятник выкосит неведомой болячкой. Деньгу подберет, ежели кто обронил, так ее же на базаре и обворует лихой человек. Краденое ж никогда в добро не идет. На грош украл, золотой потеряешь!

Она расправила подшитое платьице для Нюси, покивала себе, довольная работой, и продолжила рассказ, приметывая к наряду голубые рюши, что очень пойдут к небесным глазкам нашей кроткой, застенчивой девочки:

— Так вот. Как дед-то Александра и Нюсеньки привел к Сидорине племяшей, та сначала такой хай подняла, вы бы слышали, леди Тори! Будто режут ее живьем. Ни дать, ни взять, как свинья на убое верещала. А когда барон сказал, что постоянно будет деньги на детей давать, заткнулась мигом, выгоду почуяла. И сразу малышей в дом проводила.

— Хапуга! – припечатал попугай, перестав чистить хвостовые длинные перья. – Поррроть надо!

— Теперь все понятно, - протянула я, сделав последний стежок на камзоле. – И почему дети столь разительно отличаются от Сидорины и ее супруга, и то, зачем они ей. Вот сразу почувствовала, что не мать она им, уж больно приятные детишки. И видно, что умненькие, воспитанные, ученые, в любви выросшие.

— Так да, все яснее ясного, - помощница закивала. – Хитропопая она, баба эта, я вам прямо скажу. И денежки с деда ихнего тянет, и самих деток гоняет с утра до вечера, работать заставляет, и не велит им никому ничего сказывать. Чует, кошка драная, что тогда мяско-то отнимут, коли прознают про ее интриги!

— Надо что-то придумать, - пробормотала я, отложив камзол.

Но что? Вернуть детей деду, который внуков, что остались без родителей, выгнал взашей и «сплавил» к злобной тетке, которая их эксплуатирует почем зря? Плохой вариант. Лишить власти Сидорину тоже сложно, она же законный опекун все же и наверняка может с умным видом нужными бумажками помахать перед любым высокопоставленным носом. Хотя сама-то и читать не умеет.

А то, что детей ей ни в коем случае доверять нельзя, не докажешь. Работают? Так чего ж плохого в том, что к труду их тетка приучает, все правильно делает. Бьет? То же блага ради, никто от подзатыльника и оплеухи пока не помер, детям полезно, чтобы место свое знали.

Это все быстро пробежало в моей голове.

Ну, ничего, на каждого хитреца довольно простоты, как говорится. Найдется и на эту хабалку управа. Главное, лошадей во весь опор не гнать. Сейчас Александр и Нюся под моим присмотром. Сыты, одеты-обуты, рабами теткиными больше не являются, комнатка им своя под спаленку выделена в замке. Ни холодно, ни голодно им. Играть можно сколько угодно. Учиться вот будут вместе с племянниками Захарии, когда лето закончится.

Начало положено. А что дальше делать – время покажет. И вот когда нужный час придет, тогда, как говорит Бука, пойдем «на аборррдаж!»!

Я улыбнулась, кивнув сама себе, вздрогнула от яростного стука в окно, что дробью рассыпался по комнате, и с перепугу уколола палец. Не тот, на котором был надет наперсток, а соседний. Вот так всегда в жизни, соломки постелешь в одном месте, а навернешься так, что костей не соберешь, обязательно в другом. Беда всегда выруливает не из-за того угла, у которого ее поджидаешь со сковородой.