Книга Замкнутый дракон, или Кто съел кулебяку с катикаком?!, страница 79 – Елена Амеличева

— Конечно, батюшка, - я и сама разрыдалась. – Надо быстрее ехать!

— Наймешь экипаж, милая? – он развел руки в стороны. - Мои карманы пусты.

— Конечно, - смахнула со щек слезинки и направилась к карете.

По пути увидела Леонарда. Мерзавец все также скалился противной улыбкой. Нутро сжало нехорошим предчувствием. Что-то в лице некроманта показалось странным. Он выглядел каким-то довольным. Торжествующим, что ли.

Но почему?..

— Так что сказал лекарь? – спросила я, покосившись на отца.

Странно, он даже повеселел, когда карета резво поскакала по булыжной мостовой к выезду из города. Слезы мигом высохли, как роса по утру, когда всходит жаркое солнце. На желудке стало муторно. Но я списала это на тревогу за маленькую сестренку.

— Я не разумею в их терминах, дочка, - ответил папа. – Лихорадка – единственное, что понял из всей тарабарщины, что он на нас вывалил. – Вздохнул. – Уж и чем только не пичкал нашу крошку тот лекарь! И какие-то микстуры давал, и мазями вонючими грудку ее натирал, и порошками потчевал. Все из своего арсенала, видать, перепробовал. Но ничего не помогло. Все хуже и хуже ей становилось.

— Бедная Лилетта, - посетовала я и не сумела сдержаться - слезы снова потекли по щекам.

— Надеюсь, мы поспеем вовремя, - сказал батюшка, глянув в окно. – Как бы не опоздать к ужину.

— Что? – нахмурилась, подумав, что ослышалась.

— Не то сказал, прости, - повинился он. – Мысли все перепутались от волнения нервного. Не то в виду имел. Хотел сказать, что успеть бы нам приехать, пока она еще жива будет.

Я промолчала. Остаток пути мы не разговаривали. А когда вдали показался наш дом, уже стемнело.

— Идем, милая, идем, - поторопил папа, подав мне руку и помогая выбраться из экипажа.

Даже несмотря на темноту, успела отметить, как все вокруг обветшало и заросло сорной травой. Раньше я выдергивала ее, а теперь некому. Сестры, должно быть, ленились. Матушка считала ниже своего достоинства марать благородные ручки. Даже калитка и та отвалилась. Качая головой, я прошла в проем в заборе, где она раньше стояла и взошла на крылечко.

Фонарь не работал. Пришлось ждать, пока батюшка, ворча, попадет ключом в замочную скважину и отопрет дверь.

— Заходи в отчий дом, Тори, - справившись с ней, он пропустил меня вперед.

В холле тоже было темно. Но я и так помнила, где лестница, все же прожила тут всю жизнь.

— Где крошка лежит, папа? – спросила, положив руку на перила. – В какой комнате?

— Пойдем, провожу, - он зашел за угол и направился к кухне.

— Это же кладовка! – удивилась, когда отец распахнул еще одну дверь. – Неужели вы ребенка больного тут положили?

— Так ведь заразная она сильно, - пробормотал папа. – Ты ступай к ней, ступай. – Подтолкнул в спину.

— Дайте хоть свечу, - заартачилась я, вглядываясь в кромешную темноту помещения без окон.

— Принесу, - раздраженно бросил он, - иди же, сказал!

Я ощутила толчок в спину и поневоле сделала пару шагов вперед. Дверь захлопнулась. Заскрежетали замки. Меня обняла темнота.

Замерла, слыша, как сердце стучит перепуганно. Растерялась в кои-то веки, умом уже понимая, что попала в западню, но не желая верить в то, что родители меня предали.

Да, они никогда не были, мягко говоря, идеальными. Но не до такой же степени!