Книга Только не дракон! или Невеста, ни с места!, страница 112 – Елена Амеличева

Да, именно так. Жизнь научила меня ценить то, что есть, а не озлобляться на мир за то, что чего-то нет и все ужасно. Могло быть намного хуже. Я помнила ужасную картинку с головой Ричарда, скачущей с плахи. Не забыла и свой самый большой страх – потерять малышку. Высшие силы избавили меня от этого. И за это нужно быть благодарной.

Помню, когда была совсем маленькой, папа любил гулять со мной по саду. Ему нравилось отвечать на мои бесконечные вопросы. Он спокойно называл по имени каждую травку, деревце и птичку в его ветвях. Рассказывал, почему по небу бегут облака, куда торопится солнышко к ночи, зачем жуку навозный шарик, который он деловито куда-то катит – оказалось, в подарок невесте.

Однажды я наступила на маленький цветочек и расплакалась, ведь мне было так жаль этого малыша, но папа присел рядом и сказал, что надо подождать. Я вытерла слезки и, хлюпая носом, смотрела, как прижатый к земле цветок постепенно распрямляется. Это было как чудо! Но отец сказал, что это и есть жизнь, и велел мне запомнить это навсегда. Чтобы каждый раз, когда произойдет что-то плохое, я вспоминала этот крохотный, но такой сильный цветочек, который нашел силы выпрямиться и жить дальше.

— Я помню, папочка, - прошептала, через силу улыбнувшись.

А потом встала, взяла деньги и отправилась искать молочника. Жизнь продолжается. Мне есть ради кого жить. Все будет хорошо.

За первым шагом последовали и другие. Мы потихоньку обжились и нашли клиентов на новые амулеты. Правда, их оказалось не так много, из-за сильного повышения налогов и высокого уровня безработицы жителям нашего квартала хоть и нужна была магия, но платить за нее было нечем. Поэтому когда Кармен нашла подработку прачкой в богатом квартале, я стала помогать ей.

Она собирала белье у клиентов, а я устроила дома филиал «ада». На дровяной плите исходила паром бадья, в которой кипятилось постельное, рядом на стульях красовались тазики, где я отстирывала деликатные дорогие вещи. Все вокруг было завешено сохнущим бельем. Пусть не очень престижно, зато нам с подругой хорошо платили те, кто боялся доверить ценные вещи обычным прачкам.

Минус был один – от едкого мыла и горячей воды руки до локтя стали красными, словно на них надели шелковые перчатки. Но в копилочке день ото дня прибывали монеты, позволяя надеяться на то, что когда-нибудь мы уедем подальше и от Корвина, и от его интриг.

— Личалд! – радостно пропела Мия, колыбелька с которой стояла у приоткрытого окна, куда не долетал жар от плиты.

Опять вспомнила. Я вздохнула, оставила в покое шелковую простыню, над которой билась уже несколько часов, силясь отстирать ужасные пятна, подошла к дочери и застыла, увидев дракона.

— Личалд! – крошка завозилась, улыбаясь во весь рот, и протянула к нему ручки.

— Можно? – он вопросительно глянул на меня.

Мои глаза сами по себе отметили заросшее щетиной лицо, запавшие глаза и искусанные пересохшие губы. Он в темнице и то лучше выглядел. Хотя и сама-то сейчас далеко не та леди Монахан, которой все восхищались на балу. С красным распаренным лицом, лохматая, в балахоне на голое тело – чтобы не убивать платье, босоногая и с руками, которые по цвету напоминали отлично сваренных раков. Красавица, ничего не скажешь.

— Так можно, Дэйна? – повторил Ричард.