Книга Очешуеть! Я - жена дракона?!, страница 179 – Елена Амеличева

Глава 39 Пробуждение

Когда на меня как следует нарычали, шлепнули по мягкому месту и еще сильнее стиснули в чешуйчатых объятиях, пришло время пройти в открывшуюся дверь. Сам проход оказался до обидного неприметным. А чего там, шагнул в зеркало, подумаешь, каждый день такое случается, нечему удивляться.

Внутри тоже не было ничего интересного. Серые стены, красный пол – вот, заказывала красную ковровую дорожку, как перед мэрией в дни праздников, получай.

Озираясь так, будто с любой стороны могли выпрыгнуть неприятности, мы двинулись вперед. Сначала медленно, неуверенно, потом все спокойнее, а под конец так и вовсе прогулочным шагом.

Коридор резко оборвался, и мы оказались в простой комнате – точном отражении той, из которой пришли. Вот только никакого бюста на полу у нее не имелось.

Четыре стены, в одной красная дверь – вот что называется «без вариантов». Дальше нас ждал еще один коридор, такой же безликий. Хотя, нет, на стенах висели картины. Я посмотрела на одну, другую – незнакомые мне женщины. Довольно неприятные, кстати.

И вроде бы обычные, впору списывать все на страх, который гнездился в душе, ожидая подвоха. Но взгляд у каждой был надменным, злым и… будто живым. Я отходила от портрета, но оставалось ощущение, что глаза незнакомки следуют за мной, пристально просверливая спину.

В конце коридора висело самое большое полотно. Женщина на нем показалась мне знакомой. Точно! Я ахнула, прикрыв рот рукой. Это же она и есть – та самая злобная бабка с длинными седыми космами и так глубоко запавшими щеками, что лицо казалось черепом, из зеркала в таверне!

Моложе, красивее, да и расфуфырена так, что из кружев и пышной алой ткани только голова торчит наружу. Вот только взгляд в точности такой же – цепкий, недобрый, пылающий неукротимой злобой.

— Идиииии ко мнееееее! – властный голос из сна заполз в уши, растекся внутри головы ядовитыми лужами, заставив морщиться от боли. – Идииииии!

Помотала головой, силясь вытряхнуть эту гадость оттуда. А эхо мерзкого шепота так и осталось биться внутри в такт ударам сердца, вколачиваясь в мозг с каждым толчком крови в венах.

— Дочка, что с тобой? – мама заглянула в лицо.

Я зацепилась за ее зеленые, как у меня, наполненные беспокойством глаза. Как могла, сбиваясь, повторяясь, не находя слов и оттого досадуя и злясь на себя, рассказала о найденном в таверне зеркале. А следом поведала и о схожести злобной старухи в нем с женщиной на портрете, висящем на расстоянии протянутой руки.

Лицо Нейтарис побелело, словно в нем не осталось и кровиночки.

— Тебе нельзя здесь находиться, Северина! – она подхватила меня под локоть и силой потащила в ту сторону, откуда мы пришли.

— Почему? – едва поспевая за ее широким шагом, спросила я.

— Потом все расскажу, - коротко бросила мама, настороженно глянув по сторонам, - немедленно уплываем! Мы уходим, - крикнула она остальным. - Поторопитесь!

— Торопиться уже некуда, - раздалось за нашими спинами, когда до двери оставалось с десяток метров. – Вы пришли туда, куда вам уготовано явиться самой судьбой.

Мы дружно остановились. Рука матери так сжала мой локоть, будто она хотела раздробить мне кость.

Я осторожно высвободилась и начала оборачиваться, уже откуда-то зная, кого увижу. Да, так и есть – все те женщины с картин в коридоре. Только одеты не в дорогие платья, а просторные серебристые плащи с причудливой черной застежкой на груди. А на самом большом полотне, выходит, Верховная ведьма?