Книга Непослушная послушница, или Я - жена демона?!, страница 89 – Елена Амеличева

Дэстан

Я приехал глубокой ночью. Дом уже спал. Залюбовался им, подсвеченным лишь факелами по углам. Издалека дворец казался красивой игрушкой на черном бархате водной глади. Сердце задрожало в груди — там Иви, моя непослушная послушница! Мое сокровище — говорят, такое должно быть в каждом замке. У меня есть, и я по своей драгоценной истосковался за пару недель так, что все внутри сводило судорогой.

Представил, как она спит сейчас, свернувшись клубочком. Волосы разметались по подушке. Лицо в полутьме как нежная роза. Розовые губки приоткрыты. Сопит едва слышно. Грудь в вырезе ночнушки мерно вздымается, маня к себе ровными полукружиями с такими вкусными сосками, что невозможно от них оторваться, когда их дразнящая сладость наполняет рот.

Зарычал от смеси неутоленного желания и нежности, которая опалила внутренности. Так хочется прижать ее к себе, стиснуть в объятиях, нет сил больше ждать! Я пришпорил коня и стрелой полетел вниз с холма, мечтая вдохнуть аромат ее кожи и волос, который узнаю из тысячи, и раствориться в блаженстве. Оно всегда покачивает меня на своих волнах, когда я рядом с любимой.

По коридорам нашего дома плыл молчаливый сумрак. Дверь в спальню тихо скрипнула, пропуская меня внутрь. Иви лежала на кровати, и я замер — чтобы не разбудить мое лихо и не огрести по полной за длительное отсутствие, гарем и кто знает, что еще она захочет предъявить супругу. А уж моя женушка непременно найдет повод проесть мне плешь, с этим у нее не заржавеет.

Убедился, что не потревожил сон моего сокровища, и подошел к кровати. Залюбовался изящными линиями лица, такого беспечно красивого. Высокий лоб, маленький нос с упрямо вздернутым кончиком. Расслабленные во сне губки, способные плотно сжиматься от гнева или изрыгать проклятия и ругательства.

Так хочется поцеловать эту строптивицу! Но наскоком тут не взять. Она хоть и тоже соскучилась, уверен, все равно выгонит и вслед столько мне нового расскажет о себе любимом, что впору будет опять обидеться. Но я взрослее. Это она еще наивное дитя, хоть и с тяжелым характером, заставляющим ее вспыхивать и в запале говорить то, о чем потом будет сожалеть.

Я мужчина, мне принимать решения. Моя репутация — теперь, кстати, не только моя, а наша общая, семейная, которую унаследуют и наши дети. Не нам рушить обычаи. Я улыбнулся. Она поймет. Научится доверять своему мужу. Если захочет, я принесу ей клятву чести, что не переступлю порог гарема. Никакая другая женщина, кроме нее, моей жены, мне не нужна.

Верность — это составляющая чести. Одно без другого не существует. Но и брак не может существовать без уважения и понимания. Мы оба этому научимся. Потому что любим друг друга. Переживем это испытание, подготовленное нам грязными ручонками Фаэртара, и станем только крепче — чтобы более такие мелочи не вставали между нами, заставляя страдать.

Хочу ее, безумно хочу мою дикую кошку! Когтистую, ершистую, вздорную, но такую желанную! Хочу до боли во всем теле, когда перехватывает дыхание, и не можешь ни о чем другом даже думать. Все готов отдать за ее ласки, чтобы вновь ощутить в ней отклик своей страсти, быть необходимым любимой — красивой, жестокой, нежной.

Судорожно сглотнув, я опустился на колени, приподнял край одеяла и скользнул под него. А вот и ее ножки, стройные, длинные, гладкие, так обхватывающие меня, когда я сверху, что в глазах темнеет.